— Хорошо, — кивнул Малой, полностью разделяя подобные методы воспитания.
— Я видела, что лишь холод способен погасить этот огонь наживы. Подняв руки, я наказала ветру стать свирепым и снежные вихри закружились, как танец призраков.
«Смотрите, воины!» — закричал один из викингов. — «Это северные боги!»
«Де нет же, это лишь ветер!» — ответил ему предводитель. — «А мы не боимся холода! У нас есть костры».
Но я знала, что для костров нужны дрова и послала снежные метели, что дули многие часы, пока не прогорел последний костёр. А викинги, ослеплённые тьмой и холодом, начали терять друг друга из виду.
В это время валькирии, увидев, как их воины теряются в метели, решили вмешаться. Они спустились с небес, их мечи сверкали, как звёзды, и они бросились в бой со мной.
«Мы не позволим тебе забрать их души!» — закричала одна из валькирий, очевидно — блондинка.
На что я, разглядывая замёрзшие трупы невинных животных, которых теперь никто не съест, полная ярости внутри, но полная обладания снаружи ответила: 'Пусть умрёт всякий, кто не понимает, что значит — довольно. Ибо я — конец ему. Я — зима, которая приходит, чтобы спросить со слабых и забрать то, что дорого ленивым!
И началась битва, где холод Черты и тепло мечей сталкивались, как молнии в бурю. И длилось это до той поры, пока не испустил последний вздох последний викинг.
«Уходите прочь, и заберите тела тех, кто не ценит круговорота жизни и смерти», — сказала я так, чтобы даже блондинки поняли.
И они ушли. А как пробудились мои люди, так откопали тела животных и устроили пир в их честь. А вместе с тем сложили новую легенду. И с тех пор, когда приходит Зима и снег покрывает всю видимую северу землю, люди рассказывают истории о богине Маре, неистовых валькириях и глупых викингах, от которых одни рога и остались.
Глава 26
В круге восьмом: их легионам нет числа
Вокруг стало неожиданно светло, как при хорошем освещении. Но дело было не в Антисолнце. Оно светило, но более яркий дополнительный свет давала подсветка. А это — иллюминация под высокими сводами пещеры, и искусственный свет на всех столбах и вывесках. Ярко, как на Новогодних праздниках. Разве что меньше цветов. В основном белый, оранжевый и красный.
В городе греха и порока иначе быть не может, всё вокруг подсвечено, засвечено и почти прозрачно. Этот подземный город немного похож на Лас-Вегас. Только вместо казино с рулетками и играми в карты здесь повсюду дворцы с душами тех, кто уже проиграл. И ставить им больше нечего. Но это не значит, что владельцы замков, особняков или хотя бы таун-хаусов с забором из черепов более мелких прихлебателей, не пытаются быть в игре. И заставлять других делать ставки. Уговорами ли, лестью ли, угрозами или насмешками, умелые манипуляторы своего добьются. И так, пока жертва не перейдёт на их сторону или пополнит коллекции черепов на заборах.
Куб рассказывал Маре, да Даймон читал в Сонной книге, что на восьмом уровне ада живут предатели и политики, крупные директора, банкиры и управленцы от СМИ. Самые большие в мире лжецы и владельцы чрезмерных богатств, которые некоторые умудрились забрать с собой на «тот свет». Но только в виде груза и без того чёрной душе. И если от чёрных рук тот же кочегар, рабочий или шахтер может отмыться мылом, то от черноты душ тех, кто здесь обитал уже не отмыться. Ведь здесь обитали те, кто пошёл на зло добровольно, осознанно и порой даже просто насвистывая весёлую мелодию под нос, пока творил злодеяния. И лишь малую часть из обитавших здесь существо действительно заставили предать или обманули.
Даймон, засмотревшись на разноцветные огни богато украшенных строений, вдруг обнаружил что-то под ногами. Присмотрелся, поднял, а там — нос. Его то ли кто-то совал не в своё дело, то ли прищемили до предела. Очень сложно оценить весь масштаб трагедии, когда не знаешь предыстории этой части тела.
— Да это же нос… Ферату! — восхитился демонёнок, разглядывая белую кожу и мертвецки-бледные поры, и бесцветные волоски.
— Видимо, сунулся на восьмой уровень с седьмого, но весь не пролез, — прикинула сестра и поставила Малого на пол.
Даймон вытянул шею, желая заглянуть через забор с черепами. Ему очень хотелось поглядеть, как живут люди, добровольно перешедшие на сторону зла. Ведь это были самые безжалостные бойцы ада, если судить по Колуну. Они дрались за тёмный цвет не из-за страха, а только по собственной воле или идее. Но это именно бойцы. А прочие просто желали больше власти. И какого-то аналога денег, который здесь мог играть роль.