— Страдание — это не театр одного актёра, а симфония в нашей ОБЩЕЙ игре. Я сам был изгнан, как один из актёров этого фарса, и прекрасно тебя понимаю. Есть роли более и менее значимые. Но каждый из нас носит свои цепи, свой грим и свои украшения. Именно в страданиях по пережитому мы находим истину. За отпущенное нам время мы получили опыт. Получила его и ты. Но нового ты узнала о себе в этом аду за время, что провела и здесь, душа?
Душа замерла, задумавшись. В её глазах зажглось искорка надежды.
— О, да много всего! — ответила она бодро и принялась перечислять. — Я узнала, что даже в темноте можно найти свет. И я поняла, что мои ошибки — это не конец, а начало нового пути.
Люцифер, с лёгким кивком, произнёс:
— В этом и заключается сила. Даже в аду можно найти искру, способную разжечь пламя искупления. То есть ты готова принять свою судьбу и начать заново?
Душа, полная решимости, ответила:
— Да, я готова! Я хочу освободиться от своих оков и найти свой путь к свету.
Люцифер, с гордостью в голосе добавил:
— Хорошо, если так… Но видишь ли в чём дело. Я видел души, с которыми ты пересеклась. И как понимаешь, у них другое мнение. Мы оба знаем, что ты не попала бы на самый нижний этаж, завершись ваши встречи на Земле как-то иначе. Но ты, как самая чёрная душа, забирала всё даже у тех, кому и отдавать-то было нечего. Мучимые голодом, жаждой, холодом, они все обретали лишь смерть. А ты обогащалась и пировала за богатым столом за их счёт. И продуктов на твоём столе было столько, сколько не нужно одному человеку. Они гнили, портились, затем ты выкидывала их. А семьи тех, кого ты обобрала до нитки, умирали, засыпая в голодных судорогах. Оставь ты им хоть что-то, хоть самую краюху чёртового хлеба, у них хватило бы сил прожить ещё один день, а оставь чуть больше, прожили бы и лишнюю неделю. А неделя — это не мало. Где неделя, там и месяц. За это время многое может произойти. Многие могли найти работу, получить наследство, откопать клад, в конце концов. Но ты не позволила им, добивая тех, кто и так был слаб. Вместо протянутой руки ты била по их ладоням, топтала их пальцы и смеялась в голос, крича «Я — богатство, а вы — бедность!» и «Я здесь власть, а вы — никто!». И они проклинали тебя. Каждый по отдельности и все вместе. Семьями, кланами, нациями, а порой и целыми странами. А как ты понимаешь, каждое проклятье добавляло по одному звену к твоей цепи. Когда звеньев мало, их можно не замечать. Но когда ты обмотана от кончиков пят до последнего седого волоска на голове так, что только нос торчит на полянке, есть о чём задуматься.
— Прости меня! — взмолилась душа.
— Я-то прощу, но они — не могут. Говорят, что время лечит, душа по имени Виктор. Но пока последнее звено на твоём тяжёлом бремени не распадётся ржой, что проест нержавеющее железо, ты не получишь свободы и будешь мучим тем, что будешь помнить о каждой загубленной тобой душе. Так твой сытый день за их счёт обернётся тысячью ночей в раздумьях. Твой путь искупления начат, но был сделан лишь первый шаг. А впереди ещё долгое-долгое время для раздумья, которое ты проведёшь как частичка дорожки в моих владениях. И будь добр, кричи и требуй громче, когда я снова пройдусь по тебе.
Люцифер рассмеялся, Виктор запричитал. А Даймон с Марой переглянулись.
— Сурово, — протянул демонёнок.
— Сурово? — приподнял бровь Люцифер. — Вон тот куст, похожий на колючий кустарник, это наследный принц. Он закопан в моей земле в цепях уже не одну сотню лет. И пока черви точат на него зубы, каждый момент он вспоминает как заразил чумой целый город своих поданных, лишь бы те не достались во владения другому королю, претендующему на трон. При этом он не голодал, не нуждался в ночлеге и мести. А десятки тысяч жизней погибли не на войне с врагом, а лишь ради его тщеславия, чтобы принявший трон заразился и помер. Так одни считают, что в праве распоряжаться жизнью других, а другие не видят другой жизни, кроме как в подчинении. Ведь не сам принц заражал людей. Он-то как раз был здоров и благоухал розами, мыл руки с розовой водой и пил розовую воду. А вот его подопечные построили людей в линию и заводили в заражённые дома, пока принца на золочёной карете покинул город. Но избежал ли он расплаты по итогу? Нет. Лишь метр земли досталось ему над головой. И мудрые наставления от меня в подарок, — Люцифер снова улыбнулся, но на этот раз это был скорее оскал. — Хотите ещё прогуляться? Или перейдём к вашим историям? Говорят, вы покусали моих подопечных.
— Конечно, покусали, — не стала отговариваться Мара. — Они пытались похитить нашего брата. А мы — семья.
Изящная бровь Люцифера вновь согнулась в дугу: