— Аж… аппетит разыгрался, — признался Даймон, в животе которого уже не урчало, а требовательно било по рёбрам.
— Что же случается на обеде? — спросила Мара, которая давно научилась контролировать свой вездесущий голос. Как богиня смерти и холода она всегда была голодна и молодое тело не понимало, что есть стоит, а чего лучше избежать.
Но когда окреп её разум и начали пробуждаться прошлые силы, она вспомнила, что это лишь память о том, что среди вездесущих снегов в её рту не было и маковой росинки. И лишь когда снежное покрывало на короткое время сходило с округи, а солнца становилось так много, что готова была позеленеть земля, богиня позволяла себе отведать блин. Как символ того солнца, которое так долго ждали. А затем она пила березовый сок по весне, позже — пробовала мёд. А заканчивалось всё терпкими ягодами, по которым ударил первый мороз. Но самой зимой не ела и не пила ничего.
Но в аду светила нет, а Антисолнце пробуждает странные желания. И сейчас она сама готова была съесть целого зажаренного быка. Но подадут ли такое блюдо?
— Зачем объяснять, когда просто можно показать? — снова улыбнулся Люцифер и показал рукой следовать по коридору.
В мрачных недрах подземного коридора, что казался длиннее любого метро в мире, раздавались их шаги. Они шли туда, где огонь и тьма сплетаются, чтобы сотворить новое диво, глядя на которое каждый мог бы сказать, что пламя не только обжигает, но и способно творить. В частности — накормить, утолить голод, и даровать блаженство. Не навсегда, но сделать счастливым хотя бы на пару часов.
Коридор резко свернул и привёл их на адскую кухню. Место, где повара-демоны творили свои кулинарные шедевры. Здесь, среди раскалённых печей и клубов чёрного дыма, царила особая атмосфера, полная магии и зловещего очарования.
— Господин, чего желаете? — мгновенно появился перед ними бес в поварском колпаке.
Даймон повернулся к нему, а у повара на столе на тарелке глаза, а в руках шефа постоянно мелькают какие-то трубочки, поварёшки, вилки, ложки, причём у него самого то когти на лапах, то пальцы с ногтями, как будто он никак не может определиться, что лучше. Ведь пальцами удобнее месить тесто, а когти хорошо вспарывают мясные тушки. Вот и получалось, что свои руки шеф-повар менял так же часто, как прочий вспомогательный инвентарь.
«Тут явно не обошлось без магии», — подумал демонёнок и посмотрел на Люцифера.
— Сегодня я обедаю не один. Накройте стол на четверых, — сказал он, но тут Пукс угрожающе зарычал, не собираясь оставаться обделённым. — О, точнее на пятерых. Что же касается блюд… удиви меня.
— Непременно! — оскалился бес в поварском колпаке, который при своём низком положении в демонической структуре умудрялся командовать рогатыми и крылатыми демонами-аристократами на этой кухне.
И глядя на него, маленького и неказистого, каждый понимал, что он здесь мог оказаться только за личные заслуги и отменный вкус, который и привёл его на вершину кулинарных затей.
Малой смотрел с интересом. На мрачной кухне, освещённой лишь тусклым светом пылающих углей в очагах, трудились повара с рогами, сверкающими как острые ножи. А их глаза сами по себе являлись источником освещения. Руки же, покрытые шрамами и татуировками с надписями «за шеф-повара — хоть в ад, хоть поварёшкой по лбу», «не забуду родной третий круг» или «мне так не хватает хвоста, но он был так вкусно приготовлен», ловко манипулировали ингредиентами, которых обычный человек не осмелился бы коснуться.
Обычный, но не повар. Потому по кухне летали подброшенные вверх черепа, сердца, лёгкие, кости. Терпение Пукса было не безгранично и он с ходу перехватил одну такую тазобедренную кость, чтобы поточить клыки и побаловать себя ещё до того, как всё будет готово. Ровно так же поступил и Малой. В воздухе витал аромат жареного мяса, смешанный с пряностями, которые могли свести с ума любого, кто осмелится подойти слишком близко. И первым не удержался самый младший, схватив шеф-повара за ногу и потребовав:
— Дай мясу!
Если любой другой проситель на кухне получил бы лишь пинка, то ребёнку, даже демонического происхождения, руководитель кухни отказать не мог. Тут же сунув в пламя куриную ножку на кончике копья, он дождался, пока появится румяная корочка, а когда вместо крови по мясу побежал жир, достал и водрузив на тарелку, посыпал солью с перцем и протянул маленькому просителю.