Отчего-то стало холодно, словно в ледяную прорубь окунули.
– Несколько тяжёлых ранений… Знаете, он ещё держится. Вот кто другой – уже отдал бы концы, – «утешал» светила медицины и мне захотелось наговорить ему гадостей.
– По-твоему, блядь, Макар вбухал в вашу клинику три ляма баксов, чтобы ты мне сейчас эту хуйню лепил? – похоже, Пахому тоже не понравились отговорки доктора, только в отличии от меня молчать он не собирался.
– Ну что вы… Мы сделаем всё, что нужно. Но вы же должны понимать, что я не всемогущ, а он, – врач кивнул на Макара. – Не железный. Поверьте, мы боремся за его жизнь всеми силами. Вам бы отдохнуть… Да и девушку заберите, она скоро здесь сама сляжет.
Геннадий перевел на меня растерянный взгляд, что тут же стал злым. О, да! Его очень заботит моё самочувствие. Так сильно заботит, что он сам готов меня прикончить.
Я вдруг так остро почувствовала угрозу, как никогда до этого. Ведь теперь обо мне некому позаботиться. Единственный, кого волновала моя судьба, кто защищал меня – лежит в коме.
Было странно и страшно видеть его таким. Сильного, большого, грозного Лавра.
Врач покинул палату, а Пахом подошел к койке, на которой лежал Макар.
Пару минут молча смотрел на него и мне показалось, что в его глазах я увидела боль. Хотя, быть может, и не показалось. Они всё же друзья. Ну или были ими, пока не появилась я. Даже укол совести почувствовала… Ведь именно из-за меня их отношения испортились настолько, что последние недели Геннадий и Макар практически не общались.
Вздохнул и, сжав плечо Макара, склонился к нему.
– Я найду их. Кто бы это ни был, он будет казнён, – донеслось до моих ушей.
И я не сомневалась, Пахом выполнит своё обещание.
– Вставай. Отвезу тебя домой, – резко повернулся и зашагал к двери, даже не взглянув на меня.
– Я останусь с Макаром, – вот совершенно не хотелось ехать с ним, пусть и домой.
Не внушал Геннадий мне доверия, хоть убейте. Да и, честно говоря, не могла я вот так вот оставить Макара. Хоть и помочь ничем не могла, но уйти… Оставить его одного. Нет.
– Ты поедешь домой и будешь сидеть там, пока Макар не придёт в себя. Если… В общем, давай, пошла.
Его тон мне совершенно не нравился, но спорить сейчас не имело смысла. Уж слишком он зол, а я слишком беззащитна.
– Я пойду, если ты пообещаешь привезти меня сюда завтра.
Пахом закатил глаза и отчётливо слышала – ругнулся матом.
– Хрен с тобой. Пошли.
Глава 22
Уснула, едва голова коснулась подушки – как-никак двое суток без сна, плюс, нервотрёпка. Я даже не нашла в себе силы навестить Степана Ивановича. Утром с трудом открыла глаза и, заставив себя подняться, так же не без усилий добралась до душа. Голова раскалывалась, а перед взором вчерашняя картина – Макар с потемневшими от отросшей щетины щеками и неестественно бледными губами.
В груди всколыхнулось беспомощное неприятие происходящего. Как это могло случиться? Как? Ведь он сильный, твердо идущий к своей цели. Он ледокол, что идёт напролом.
И вдруг это…
Я не могла поверить в то, что это он, Макар Лавров, там, на больничной койке. Бессознательный и… Беспомощный.
Я вспоминала последние дни перед нападением и выла, стучась головой о стенку душевой кабины. Из горла вырывались рыдания и я не могла их ни проглотить, ни остановить.
Геннадий пришёл когда я уже более-менее пришла в себя, но заплаканное лицо выдавало меня с потрохами.
– И что же случилось у принцесски? Неужели ноготь сломала? – естественно, он был не в настроении.
Впрочем, это не новость.
Стало как-то обидно и неприятно. Неужели я такая? По-его я стану плакать из-за сломанного ногтя? Это он так намекает, что я одна из тех пустоголовых кукол, которых так любят богатые мужчины?
– Я готова, – проигнорировала его колкость, подозревая, что она не последняя.
В любом случае, мне плевать, что там обо мне думает Пахом. На тот момент я хотела лишь одного – увидеть Макара. Увидеть и убедиться, что он всё ещё жив.
– Куда ты там готова? – протянул зеваючи, на что мне захотелось затолкать ему в рот свой тапочек.
– К Макару…
– К Макару ты не поедешь. И никуда не поедешь. Пока посидишь дома, не обломишься. Чуть позже привезу продукты. И это, – он неожиданно быстро подошёл ко мне и склонился так низко, что я ощутила горячее его дыхание на своей щеке. – Вздумаешь меня ослушаться – пристрелю. А Лавру скажу, что ты погибла при перестрелке. Усекла, принцесска? – последнее слово прозвучало как ругательство, но заботило меня совершенно не это.
– Почему мне нельзя выходить из дома? – голос дрогнул и к горлу снова подкатил ком – началось. – Макар мне разрешал куда я хочу…