Он прижался к её подрагивающим губам и, еле касаясь, провёл по ним языком. Ася выдохнула и, приоткрыв рот, приняла невесомый поцелуй. С трудом оторвался от неё, вызвав у девочки стон разочарования.
– Иди в комнату, жди меня.
Я опять спасовала перед ним. Снова. И если бы Лавров манипулировал мной было бы не так обидно. Нет, он прямым текстом заявлял, что выбор за меня уже сделан. Что он решил всё за нас двоих. Всё будет по его и никак иначе.
Я боялась Макара. Не так, как боятся убийцу и бандита, хоть и знала кто он. Я боялась того, что он отберёт у меня последние жалкие крохи, что остались от связи с внешним миром. А в его глазах я увидела именно это. «Ещё раз рыпнешься – накажу».
Наказывать Лавр умеет жестоко. Он всегда бьёт по самому больному. Забирает то, что дорого больше всего. Вскоре я познаю это на себе, прочувствую эту боль до каждой иголочки, впивающейся в сердце.
А тогда я послушалась. Покорно пошла в спальню и упала в его объятия. Отдавалась ему, как всегда, без остатка, полностью утопая в этой неге. В его любви, ядовитой, прожигающей до костей, яростной и болезненной. Макар Лавров не умеет любить иначе. Только так… До испепеления.
А он брал. Всю меня брал. Жадно, грубо, нежно, по-разному. Он входил в меня с таким диким блеском в глазах, словно хотел раствориться во мне. Вбирал в себя каждый мой стон, каждый вскрик, а потом заглушал их поцелуями и снова вторгался до крика.
Макар мог меня пытать своей страстью несколько часов к ряду и всё равно остаться голодным, чтобы через пару минут наброситься опять.
– Моя девочка, – погладил меня по голове, когда легла ему на грудь и чмокнул в лоб. – Ты моя, Ась. Если попытаешься избавиться от меня – убью. Повтори.
– Убьёшь, – промурлыкала, не придавая значения его словам, а Лавров сжал мои волосы на затылке и запрокинул мне голову.
– Убью!
Глава 29
Степан Иванович налил мне чай и присел напротив.
– Ну что, моя хорошая, рассказывай, – сцепил сморщенные руки в замок и ободряюще улыбнулся. – Что приключилось у тебя, дорогая?
– С чего вы взяли, что что-то случилось? Просто устала… Беременность…
Он покачал головой, взял меня за руку.
– Моя ты хорошая, неужели собираешься обмануть старика? Я же знаю тебя, жизнерадостная девочка, и вижу, что маешься. Рассказывай. Что этот подлец сделал?
Ну вот. Именно поэтому я и не хотела говорить со Степаном Ивановичем о Макаре. Даже если мы поженимся, проживём вместе десятки лет и я рожу ему пятеро детей – всё равно для моего бравого старичка Лавров останется подлецом и негодяем.
– Ох, дедушка, вы опять за своё? – дедушкой я называла Степана Ивановича, когда нужно было его смягчить и это всегда удавалось. – Макар не подлец. Он любит меня, оберегает и…
– И мучает, – закончил за меня, а я поняла, что он прав.
Действительно мучает. И меня, и себя, и малыша нашего будет истязать, если таким останется. В том, что Лавров изменится я сильно сомневалась, а что делать со всем этим – не знала.
– Понимаете… Он очень любит меня, боится потерять. А после того нападения он словно каждую минуту ждёт чего-то плохого… Я недавно нашла оружие у него под подушкой. И мне страшно… За него боюсь, понимаете?
Степан Иванович, вопреки моим ожиданиям, не стал сыпать проклятьями на голову Лаврова, а задумался.
– Вот вы тоже мужчина. Скажите, это нормально? Так должно быть?
Старичок пожал плечами.
– Я, Асенька, не могу знать, что там в голове у этого бандита. Но в какой-то степени могу его понять. Тогда вы оба чуть не погибли и он, разумеется, боится очередного нападения. С его занятием неудивительно. А ты не будь такой простушкой. Если любит, значит, надави на него. Пусть бросит все свои темные делишки, чтоб им… Мне ли тебе объяснять, как вы, женщины, умеете на мужиков давить.
И тогда я впервые задумалась, что Степан Иванович прав. Если бы не было этого бизнеса – не было бы и конкурентов, проблем, разборок. Пистолета под подушкой и беспокойных снов. Может всё было бы по другому?
Но я ошибалась. Дело было вовсе не в делах Макара, а в нём самом. В его собственнической натуре. В его жадности. Он был жаден и не желал делить меня ни с кем, кроме ребёнка. Лишь наша семья имела и имеет для него значение. Но то, как жестоко он добивался своих целей ещё не раз меня напугает.
– Ну что, кому ты инфу сливал, Ванечка? – Лавр широко улыбнулся несчастному и легко похлопал по плечу. – Не стесняйся, рассказывай, – пропел простодушно, словно пригласил старого друга поболтать за чашкой чая.