– Любопытная у тебя работа, – произнес Якуб, рассматривая отца так, словно не узнавал. Нет, это был все тот же Петр Ягр, только теперь, с новым знанием о роде его деятельности, привычный образ менялся, преобразовываясь в кого-то неизвестного Якубу.
Они помолчали, каждый пытаясь свыкнуться с переменами: Якуб с новостями об ордене, а Петр, скорее всего, с тем, что наконец-то доверил сыну важный секрет.
Якуб встал и вышел в коридор к книжным стеллажам. Взял наугад книгу и открыл. И ничего не понял. Латынь они проходили на кратком курсе при полицейской академии, когда изучали международное право, но прочитать весь текст на этом языке он не мог.
Отец, засунув руки в карманы брюк, встал рядом и сунул нос в страницы.
– Это старая книга церковных обрядов изгнания демонов. Издание единственное в своем роде, – улыбнулся он.
Якуб заметил, что сказал он это с ностальгией и грустью, словно бы еще не примирился с тем, что уже давно не состоит в ордене. Подняв брови, Якуб закрыл книгу и осторожно поставил обратно на полку. Насколько он знал, у Петра Ягра не было друзей, только знакомые семейные пары, да и те перестали общаться, пропав после смерти мамы. Хотя с такой работой неудивительно, что отец предпочитал скрытный образ жизни. Наверное, те семейные пары были друзьями мамы.
– Пап, как я могу тебе помочь? Может, найти специалиста? – спросил Якуб, имея в виду то, что увидел под мойкой.
– Дай мне месяц. А если у меня не получится – отвезешь в клинику для алкоголиков, – пробормотал Петр, а Якуб ободряюще положил руку ему на плечо.
– Поеду я. Меня завтра ждет дисциплинарная комиссия в Праге. Хотят получить отчет о последнем деле.
– Ты совершил что-то противозаконное в ходе расследования?
– Нет, конечно, – соврал Якуб. – С чего ты взял?
– Комиссии не собираются без веского повода, насколько мне известно.
Якуб вздохнул.
– Вот завтра и узнаем.
Уже на крыльце Петр его окликнул:
– Так, а что эта журналистка? Она будет молчать о том, что вы видели?
Якуб пожал плечами под полицейской курткой и очень постарался казаться не заинтересованным персоной Эвы.
– Она понимает, что в правду никто не поверит.
На том они и распрощались. Якуб сел в авто и отправился обратно в Луково, в свою квартиру, где его ждал голодный зверь.
– Черт! Совсем забыл про тебя, – повинился он, когда открыл входную дверь и его чуть не снес требовательно орущий кот.
Якуб быстро переоделся, сопровождаемый аккомпанементом неумолкающего и протяжного «мяяяу!», достал на кухне корм и насыпал в пустую миску, а вторую наполнил водой. Кот жадно захрустел мясными шариками, а Ягр налил себе стакан воды и отправился с ним в спальню.
Уже лежа в кровати, он зашел в поисковик на мобильном и быстро напечатал: «Эва Водичкова». На экране отобразились результаты запроса: статьи, личный новостной блог, аккаунт в социальной сети.
Он перешел на ее страницу. Для известной журналистки Эва была скрытной. Он думал, что увидит множество постов и фото, но ее страничка содержала только видео поездок в горы, на море и, конечно же, фото Праги. И все. Ни глубокомысленных рассуждений, ни личного контента. Якубу показалось это странным, но, подумав, что она работала под псевдонимом, он изменил мнение.
Засыпая, он вспомнил, что сделал почти десять лет назад. Как в отчаянии пошел на перекресток, как выпил абсента и заключил сделку, чтобы один из его родителей выжил. Как забыл об этом, думая, что это пьяный сон и в реальности ничего такого не могло произойти. Теперь, неуверенный в том, что сделка была сном или пьяным бредом, он содрогнулся. Услышав сегодня отца, Якуб убедился в том, что монстры реальны, а значит, за ним скоро придет демон. И Якубу к тому моменту нужно будет хорошо подготовиться, чтобы его не утащили в Ад.
Проснувшись на следующий день, стряхнув наглого кота с подушки, Якуб быстро принял душ, сварил себе кофе и оделся. Уже выходя из квартиры, услышав настойчивое «мя!», он вернулся и досыпал корма.
Стояло раннее солнечное утро. Туман стелился низко-низко над землей, открывая чистое небо и кусок молочного молодого месяца, виднеющегося из-за пожелтевших деревьев. В воздухе пряно пахло влажными листьями и уходящим теплом, что предзнаменовало безоговорочное господство осени.
Дорога до столицы пролетела быстро, и, наконец, показалась Прага.
Город проплывал за окнами машины старинной лентой кинопленки – чуть дрожащий, с теплыми оттенками рыжего, с тенями, что появлялись и исчезали на мостовой. Дождь, прошедший ночью, оставил на крышах серебристый налет влаги, и город казался свежим, но все еще сонным, не до конца проснувшимся. В глубине переулков мерцали редкие окна, и в них отражались солнечные блики, делая темные стекла похожими на глаза – внимательные, цепкие, насмешливые.