«Сюда?»
«Здесь», – я стиснула зубы.
С трудом сдерживала себя.
Клотильда была права.
Мы оказались одним целым.
«Доска странная, – я нажала на доску. – Задвигается внутрь».
«Нашла? – голос Клотильды был уже во мне.
Он растекался, заполнял меня.
Я не чувствовала грань между ее губами и своими. — Мирей, осторожнее.
Остерегайся ловушки.
Тебе на голову может упасть наковальня». – Клотильда не беспокоилась о себе.
Она заботилась обо мне, что мне на голову может свалиться наковальня, а не на ее голову.
Клотильда так много сказала, так долго вибрировала внизу меня, что для меня все слилось в одну историю: и доска, и тайник в потолке, и нахлынувшая на меня волна.
Мое тело как бы сопротивлялось движению губ и словам Клотильды.
Оно защищало меня.
И в этой борьбе, где не могло быть побеждённых, а всегда два победителя, меня затрясло.
Я закусила губу, чтобы не закричать.
Чувствовала избыток влаги внизу.
Мне было ужасно стыдно за себя.
Поэтому я все внимание сосредоточила на кожаном мешке в тайнике.
Я потянула мешок наружу.
Мешок частично истлел.
Содержимое золотым дождем посыпалось вниз.
Клотильда вскрикнула.
Ее крик вошел в меня, отозвался радостно.
Я сползла с женщины.
Ее лицо, шея, платье на груди были мокрые.
Я сгорала от стыда, но не сгорела до конца.
Клотильда смотрела на меня с восхищением.
«Так вышло», – я пробормотала смущенно.
Подумала, что «вышло» звучит двусмысленно.
«Замечательно вышло», – Клотильда подпрыгнула от избытка эмоций.
«Куда мы их спрячем?» — я смотрела на сокровища.
Монет и украшений было не так много, как хотелось бы.
Возможно, что в конюшне находится еще один тайник.
Или Мануэль рассовал свои сокровища по всему замку.
«Мирей, ты не возражаешь, если мы поделим сокровища поровну? — Клотильда казалась огорченной. – Я бы тебе все отдала, но у меня предстоит свадьба».
«Иначе и быть не могло, как только – поровну», – я наклонилась.
Клотильда не двигалась.
Я оглянулась: Клотильда завороженно смотрела на мою попку.
«Клотильда!» — я поднесла пальчик к губам и засмеялась.
Женщина очнулась, вышла из розового тумана и бросилась ко мне.
Она достала из-за пазухи сумку.
Мы торопливо набивали в нее монеты и украшения.
«Теперь – мне в карманы юбки. – Клотильда оставшуюся часть сокровищ рассовывала по карманам. – Сумка тебе, Мирей, карманы – мне».
«Клотильда, ты жульничаешь, – я засмеялась. – Ты поделила не на две равные половины.
Мне отложила две трети, а себе – треть.
Зачем ты даешь мне больше?
Мы же договорились – поровну».
«Тебе нужней, Мирей», — Клотильда посмотрела на меня с безграничной лаской.
Она отшвырнула пустой мешок в дальний темный угол и поднялась.
В этот момент в конюшню вошел Андрэ.
«Я услышал твой голос, Клотильда», – Андрэ, как бы оправдывался за бесцеремонное вторжение.
«Ты вовремя, Андрэ», – Клотильда шагнула к своему избраннику.
«Я забрал две лопаты и мотыгу, – Андрэ с гордостью похвастался орудиями. – Пригодятся в новом нашем хозяйстве». – Андрэ даже не спросил, почему Клотильда сказала, что он пришел вовремя.
Вовремя чего?
«Ты хозяйственный, Андрэ», – Клотильда засмеялась.
Она отдала мне влажное – от меня же мокрое – свое платье.
Сказала жениху, что передает мне сумку с едой на дорогу.
Мы тепло попрощались и расстались под чистым небом.
По дороге в город я услышала, что знатный Геракл приглашает всех на свадьбу с самой восхитительной девушкой на свете.