Все дороги вели в центр города.
Елисафета поверила в свою звезду и неприкосновенность.
— Другим стражникам, если остановят, то скажу, что Аристофан, Куинджи и Фрейд уже проверяли мой мешок.
Следы пальцев Аристофана на моем лице – лучшее подтверждение. – Елисафета засмеялась.
На душе стало сразу легче.
Центр Порт Каира утопал в грязи.
— Немудрено, ведь через центр все идут, – Елисафета лавировала среди разносчиков фруктов и воды, спешащих куда-то мальчишек, лавок с самыми разнообразными товарами. – Богатые живут на окраине: там меньше суеты, воздух чище. – На Елисафету мало, кто обращал внимания.
Пыльный мешок, следы грязи на руке, на теле и на лице – столь обыденно для центра города.
Знатные вельможи тоже были здесь.
В окружении слуг прошествовал толстый мужчина с черной с проседью бородой.
Руки его опущены под тяжестью золотых перстней.
Столь желанная добыча для уличных воришек…
Но даже самые отъявленные старались держаться подальше от важного патриция и его слуг.
— Все друг друга знают, – Елисафета чуть не столкнулась с продавцом вяленых персиков.
— Ты ничего даже, красотка, – юный продавец, лет четырнадцати, без раздумий запустил руку под тунику Елисафеты.
Юного нахала не смущала ни грязь на бедре девушки, ни ее испачканное лицо.
Желание превыше всего.
Страсть оставляет все другие чувства далеко сзади.
Мыслям не пробиться сквозь огонь юношеского желания.
Вот когда юноша повзрослеет, то уже будет все взвешивать и обдумывать, прежде чем дотронется до девушки.
Его, как и стражников, остановит грязь на ее бедре…
— Да у тебя там… персик нежнейший, – нахал распахнул глаза.
— А ты, что, хотел нащупать у девушки под туникой? — Елисафета вскрикнула, подпрыгнула и ударила кулачком в нос торговца.
— Коза, – продавец весело расхохотался.
Он потирал нос. – Приходи вечером к Аполлону.
Не пожалеешь. – Юноша вложил в руку Елисафеты вяленый сморщенный персик.
— Обязательно приду к Аполлону, – Елисафета кивнула очаровательной головкой.
Ей понравился этот бойкий продавец.
Как понравился?
Так понравился – своей дерзостью и натиском.
Но, разумеется, она все равно не придет к Аполлону.
Встречаться с юношами не входило в ее великие планы.
Елисафета миновала центр – народу стало меньше.
— Так, где же дворец Кассандры, который, по мнению стражников, я узнаю сразу? – Елисафета топнула тоненькой ножкой.
Поднялось облачко пыли. – Долго бродить мне опасно.
То дворец пифии, то Аполлон, словно я должна все знать в этом Порт Каире.
— Не пыли, красивая, – неожиданно раздался голос слева.
— Если я пылить не буду, если ты пылить не станешь, кто же тогда напылит? – Елисафета вспомнила любимую поговорку судьи Дреда – близкого друга лорда Мальборо.
Насколько могут быть близки мужчины в ее родном городе.
— Ты умная, – женщина за облачком пыли засмеялась.
Елисафета удивлялась, что пыль, которую она подняла, когда топнула своей очаровательной ножкой, опускается слишком медленно.
— Я обязана быть умной, – Елисафета почти протестовала. – Я не хочу быть умной, девушка не должна быть умной, но мне приходится.
Когда кругом дураки, – Елисафета вспомнила Добронраву, Мальва, стражников, пиратов, – то поневоле станешь умной.
— Вот теперь ты глупенькая, – женщина продолжала веселиться. – Я тебя только предупредила, что ты умная. – Она проговорила нерешительно, словно сомневалась.
— Подскажите умной мне, где искать жилище пифии Кассандры.
Только не говорите, что я узнаю его сразу.
В Порт Каире все местные, только я одна неместная.
Все все знают, только я ничего не знаю. – Язвительные слова соскальзывали с языка Елисафеты.
Она внимательно осмотрела сидящую на земле женщину.