— Или – яблочко?
— Не смеши меня, Анастаси.
— Или – лед, – Анастаси сильнее прижала к себе Ырму.
— Лед – тоже чепуха, – голос подвел девушку.
Ырма задрожала.
— Но я же не выдам тайну никому, – Анастаси засмеялась. – Я одна хочу командовать тобой по ночам.
Мне так нравится, когда непреклонная, недоступная Ырма требует у меня, умоляет меня – еще, еще.
— Анастаси, подскажи и мне, как подчинить ночью Ырму, – Валентина взмахнула руками.
Ее великолепные соски затвердели. — Я отплачу тебе ночью, Анастаси, – Валентина не сдавалась. – Слово – за слово.
Ты скажешь мне слово, и как подчинить ночью Ырму.
Я же в ответ не раскрою твой секрет.
— У меня нет секретов, – Анастаси ответила после продолжительной паузы.
— Разве нет, Анастаси? – Валентина продолжала смеяться. – А, если я произнесу это слово сейчас…
— Не надо, – Анастаси взвизгнула. – Мы с тобой потом договоримся.
— Ловлю тебя на слове, – Валентина сладко потянулась.
Анастаси обернулась к Ырме:
— Ырмочка, мы договорились?
— Конечно, Анастаси, – Ырма густо покраснела. – Долг Елисафеты ты мне отдашь ночью.
Забирай Елисафету себе.
— Ну и игры у вас, – Елисафета выдохнула. – Я даже поверила, что вы серьезно.
Устроили представление для меня.
— Елисафета, не ссылайся на свое неведенье или наивность, – Кассандра поднялась с мраморного трона. – Когда ты уже готова поверить, убеждай себя, что с самого начала участвовала сама в представлении. – Кассандра вышла из зала.
— Кассандра, я не поняла, — Елисафета сделала шаг, чтобы догнать пифию.
— Нельзя, – Анастаси удержала Елисафету за левую руку.
В правую руку уцепилась Ырма.
— Нельзя потому, что ты меня купила за долг, Анастаси? – Елисафета с насмешкой смотрела на девушку.
Вздохнула: — Никак не могу на вас разозлиться.
Вы настолько подкованы, чтобы всем нравиться, что не найти лазейку, чтобы вас обвинить.
— Потому что мы хорошие, – Жоржетта замурлыкала.
Она не выпускала из объятий Медею.
— Нельзя за Кассандрой, потому, что когда пифия вдохновляется, то никто не должен мешать ей, – Наоми приложила пальчик к губкам. – Это правило школы.
— Как же Кассандра вдохновляется? – Елисафета почувствовала, как рука Анастаси движется по ее руке.
— Зачем тебе Кассандра, если ты должна думать о себе, Елисафета, – Сольвейг пожала плечами.
— Мудро, – Елисафета не смогла возразить ничего.
— Тогда пойдем пировать, а затем – веселиться, – Анастаси заглянула в глаза Елисафеты.
— Я не верю ни одному твоему слову, – Елисафета засмеялась. – Не обижайся.
Вы все очень милые и приветливые.
Я даже в ужасе.
— Ты не тот человек, за которого себя принимаешь, – Анастаси взяла Елисафету под локоток. – Думай, что хочешь обо мне и о нас.
Но, согласись, должна же быть у тебя подружка, которая подскажет и расскажет, хоть на первое время. – Анастаси отпустила руку Елисафеты и весело поскакала вперед, как молоденькая лошадка.
Ученицы шли дружной толпой.
Время от времени кто-нибудь подбегал к Елисафете и шаловливо хлопал по попке.
«У них это тоже игра – смущать новеньких», – Елисафета перестала обращать внимание на дружеские шлепки.
Стол для пира оказался шикарным.
Фрукты, овощи, ягоды, даже диковинные грибы.
Мидии, рыба, креветки и сладкие напитки.
Медея тут же уселась на коленки Жоржетты.
Жоржетта захватила тонкими пальчиками ягодку клубники с подноса и провела по губам Медеи.
Валентина и Наоми мило ворковали.
Сольвейг и Клавдия хихикали.
Клавдия раскрыла устрицу и тыкала в нее пальчиком.
Сольвейг безудержно смеялась над ее действиями.
Ырма сидела в одиночестве, но это ее нисколечко не напрягало.