Она же стражница.
У нее меч.
— Меч, рукоятка которого упиралась в твою попку, Ясмина.
— Ты подслушивала, а я думала, что ты была в забытьи.
— Елисафета, как ты думаешь: Церера нарочно прислонила и водила рукояткой меча по твоей попке, или случайно так получилось.
— Случайно, конечно же, случайно, Ясмина, – Елисафета оглядывалась по сторонам.
Не появятся ли в ночи другие стражники или слуги.
— Может быть, Церера хитрит? – Ясмина продолжала подозревать. – Может быть, они все нарочно так подстроили.
— Кто они?
— Мой отец, тайные стражники, тайное посольство с севера.
— Почему ты подозреваешь всех, Ясмина? – Елисафета насторожилась. – Признаюсь, что подобные мысли мелькают и у меня.
Я никому не верю, Ясмина.
Даже иногда себе не верю.
— Мне ты веришь?
— Тебе приходится верить, Ясмина, – Елисафета тихо засмеялась.
— Тебе не кажется странным, Елисафета, что мой отец Клаус, когда его дочь лежит убитая кинжалом – он ушел, когда я ко мне прибежала лекарка Кассиопея – отец ушел на собрание совета.
— Более чем удивительно, – Елисафета согласилась. – Отец, который обожает свою дочь, скрывается из дома.
— Тебя поставили охранять девушку, а не стражника.
Совпадение?
— Не похоже на совпадение или случайность, – Елисафета прищурила глаза.
— Церера дала себя уговорить, сделала вид, что подчинилась тебе, что стала тебе доверять.
— Может быть, Ясмина.
— Она позволила мне подкрасться сзади ударить ее по затылку.
— Церера рисковала своей жизнью, если это подстроено.
— Не слишком она и рисковала, Елисафета, – Ясмина показала зубки. – Все знали, если подстроили, что я настолько слабая, что не могу нанести убийственный удар – ни по голове камнем, ни кинжалом.
Руки мои дрожат, силы в них не осталось.
Церера стражница – она должна была подчиниться задумке своего хозяина – моего отца.
— Они хотят, чтобы мы сбежали, а Церера будет за нами следить и докладывать твоему отцу.
Он же – вашим визирям. — Елисафета провела пальчиком по губам Ясмины. – Только вопрос – зачем это надо, и, кому это надо?
— Они строили планы, что ты убьёшь меня кинжалом когда я буду спать.
Что ты не узнаешь меня.
Но я повернулась, и наши глаза встретились.
Ты меня не убила, зато я убивала себя.
Вроде бы все шло по их плану.
Тебя бросили в яму.
Я – живая а это многое меняет.
Я выжила, и они изменили свои планы.
— Теперь мы наживка, – Елисафета хищно улыбнулась. — Интриги.
Все, как у меня дома.
Обожаю большие игры.
И верь мне, Ясмина, что я обыграю их.
— Елисафета, если ты не доверяешь никому, то и мне не доверяй, – Ясмина улыбнулась. – Держи меня на расстоянии от себя.
Вдруг, я нарочно не до конца вонзила кинжал в себя, чтобы ты подумала, что я благородно убила себя ради тебя, Добронравы и Мальвы.
Твоя вера в меня укрепилась и стала безграничной.
Ты стала доверять мне полностью и безумно.
Но это же слабость, Елисафета, слабость – доверять даже близким и любимым.
Может быть, когда наступит момент, я убью тебя по их приказу?
— Ты не удивила меня, Ясмина, – Елисафета своими губами заставила Ясмину замолчать. – Конечно, я подумала…
— Подумала, что я могу предать тебя.
— Нет, я подумала сразу обо всем, Ясмина.
Во-первых, если рассчитывали, что ты своим кинжалом, когда ткнешь в грудь, то вызовешь у меня величайшее доверие, то враги ошиблись.
— Ты не доверяешь мне, Елисафета?
— Доверяю.
Дело в том, что после твоего самоотверженного поступка я не могу доверять тебе больше, Ясмина, – Елисафета провела пальчиком по ресницам подружки. – Я не смогу доверять тебе еще больше, потому что я и так тебе доверяла безгранично.