— А того она, того, – Ясмина надула губки. – Вот и забавляйся, Елисафета, – Ясмина демонстративно скрестила руки на груди и повернулась к Елисафете и Церере попкой.
— Ясмина, да ты что, – Елисафета выскочила из ручья. – Я не собираюсь оправдываться.
Церера сама, я же не знала, что обыкновенная игра у нее изольется через минуту.
— Не знала, но хотела, – Ясмина продолжала дуться.
— Я словно лечу во сне и не понимаю, – Елисафета развела руки в стороны.
Вдруг, она почувствовала легкое прикосновение холодных, после ручья, пальцев к своей попке.
Елисафета с удивлением оглянулась на Цереру.
Стражница заговорщицки приложила пальчик к губам и подмигнула Елисафете.
Затем осторожно качнула головой, указывала на Ясмину.
Елисафета поняла, что Церера вовлекает ее в какую-то игру.
На всякий случай Елисафета выпятила нижнюю губку.
Пусть Церера понимает этот знак, как хочет.
Стражница на коленях подползла к Ясмине.
— Что это вы замолчали? – Ясмина спросила с запоздалым подозрением.
Начала медленно поворачиваться.
Церера обхватила руками ее ноги.
Головка Цереры уперлось в попку Ясмины.
От неожиданности Ясмина вскрикнула и подалась вперед в падении.
Елисафета подскочила и вовремя удержала подружку.
Ладони при этом легли на грудки Ясмины.
— Что вы задумали? – Ясмина не пыталась вырваться. — Пользуетесь тем, что мне больно, и я не могу вырываться.
Не надо меня обмакивать в ручей.
Я сама помоюсь… местами…
— Мы и не собираемся тебя в ручей, – Елисафета зашептала на ушко Ясмины.
— Мы снимем твою боль на время.
— Не надо, Церера, – голос Ясмины затухал: — Елисафета, как ты позволяешь ей?
Мы же с тобой…
Я же тебя…
— И я тебя люблю, – Елисафета поцеловала Ясмину в нежное ушко. – Но это в лечебных целях.
— Гадость какая, – тон, с которым Ясмина это произнесла не соответствовал смыслу слова «гадость».
— Мне нельзя сейчас, – Ясмина через пару минут взмолилась. – Вы с ума сошли.
Я же раненая.
— Мы тоже раненые, – Елисафета произнесла серьезно. – Я душевно раненая после всего произошедшего.
Церера ранена в сердце, потому что в один миг лишилась теплой работы и бредет с нами в никуда.
— Не мы тебя должны жалеть, Ясмина, а ты нас, – голос Цереры донесся снизу.
— Я вас? Жалеть? – Ясмина застонала.
— Ты выглядишь растерянной, словно собачка между двух косточек, – Елисафета промурлыкала в ушко Ясмины.
Она почувствовала, как пальцы Цереры заскользили по ее коже.
«Церера разгорячилась, – Елисафета молча усмехнулась. – И меня ласкает и Ясмину.
Нельзя ей давать возможность завладеть нами.
Тем более что я в этом сейчас не нуждаюсь.
Но обижать девушку, которая рискует ради нас всем, тоже нехорошо.
Вытерплю ее ласки. – Елисафета почувствовала нарастающую волну. – Зачем я лгу сама себе?
Хорошо, что Ясмина не смотрит на нас и отвернула свою замечательную головку, глазки прикрыла».
Пока Елисафета волновалась за себя, за Ясмину, за тайное, Ясмина напряглась, а затем задрожала в ее руках.
Красивые плотно сжатые губы Ясмины раскрылись.
— Теперь вы в расчете, девочки, – Елисафета оторвалась от подружек и с хрустальным звоном ворвалась в ручей.
— А ты, Елисафета? – Ясмина распахнула глаза.
— Я?
— Да ты, негодяйка, Елисафета, – Ясмина притопнула ножкой.
— Вы будете мои должницы, – Елисафета рассмеялась.
— Ясмина, Елисафета нас обманула, – Церера надула губки в притворной обиде. – Разреши, я догоню и накажу ее.
— Знаю я твои наказания, Церера, – Ясмина захихикала.
— Не надо меня наказывать, – Елисафета, якобы испугалась.
Она натирала упругое гибкое тело ароматными травами.