Ясмина и Церера стояли на берегу с раскрытыми ртами.
— Что во мне не так? – Елисафета разволновалась. – Вы смотрите на меня, словно…
— Словно ты вылита из солнечного света, — Церера прошептала.
— Словно ты нереальная, потому что безумно красивая, – Ясмина влила свой шепот в шепот Цереры.
— Полностью согласна с вашей оценкой моих неоценимых достоинств, – Елисафета произнесла с серьёзным видом.
Улыбка все же пробивалась в уголках ее дивных губ.
Елисафета закончила купание и вышла на берег.
— Ваш взгляд на меня изменился, подружки, – Елисафета в удивлении приподняла правую бровь.
— Твое замечание опередило мое недоумение, – Церера провела пальчиком чуть выше пупка Елисафеты. – Елисафета, что стало с твоей замечательной удивительной мраморной кожей?
— Я содрала с себя кожу? – Елисафета взвизгнула.
Осмотрела себя внимательно и повысила громкость визга: — Я умираю? – Елисафета с непередаваемым ужасом взирала на красные пятнышки и пупырышки, которые появились у нее на коже.
— Реакция на ароматную траву, – Ясмина цокнула розовеньким остреньким язычком. – У тебя очень чувствительная кожа, Елисафета.
— Я навсегда останусь с красными прыщами? – Елисафета приложила ладошки к щекам.
— Не навсегда, но они будут появляться у тебя в те моменты, когда ты будешь предавать меня, — Ясмина лукаво сузила глазки.
— Церера, почему, почему тебе ароматная трава не нанесла вред, а меня изуродовала? – Елисафета топнула ножкой по коряге и обратилась к стражнице.
— Потому что у тебя кожа нежная, – Церера пожала плечами. – Ясмина объясняла уже.
— Но у тебя кожа не менее нежная, Церера, – Елисафета находилась на границе паники.
— Я родилась неподалеку отсюда, – Церера погладила Елисафету по головке, как маленькую.
— Родилась, ну и, – Елисафета нетерпеливо подгоняла Цереру.
— Вообщем, я родилась.
— Родилась.
— Елисафета, ты тоже родилась, но не в наших краях.
— Я тоже родилась.
— И.
— Что и?
— И понимаешь?
— Я все понимаю, Церера.
— Трава нас не жалит, а тебя ужалила.
— Потому что трава меня не любит?
— Нет, она так выражает свое приветствие тебе, – Церера засмеялась.
— Трава хочет с тобой подружиться, – Ясмина звонко хихикала.
— Подружиться со мной? – Елисафета покачивала головой.
— Конечно, – Ясмина и Церера переглянулись, как две заговорщицы. – Как же иначе трава может разговаривать.
— Разговор с травой, во время которого я покрываюсь пятнами, мне не нравится, — Елисафета надула губки.
— Зачем обижаешь добрую травку? – Церера старалась сохранить невозмутимость.
— Все, Елисафета пятна и прыщики постепенно сходят с твой атласной кожи, – Ясмина поцеловала Елисафету в нежную щечку. – Я тебя целую.
Не боюсь заразиться.
— Не боишься заразиться от меня? – Елисафета снова запаниковала.
— До тебя теперь нельзя дотрагиваться, Елисафета, – Церера кивнула миленькой головкой.
— Церера, не шути так с Елисафетой, – Ясмина засмеялась. – Елисафета, теперь травка пометила тебя.
Все другие травы будут знать, что ты наша.
— И правда, пятнышки сходят, – Елисафета с недоверием водила ладошкой по животику: — Церера, у тебя на левом плече сидит паук огромный с усами.
— Паук? – неустрашимая девушка воин подпрыгнула и завертелась вокруг своей оси. – Где, где это чудовище?
Немеделнно снимите его с меня.
— Паук - тебе за травку, которую ты дала мне, – Елисафета рассмеялась.
— Фу, не паук, а листик, – Церера дрожащими пальцами сняла с плеча сухой лист. – Откуда сейчас на деревьях сухие листья?
— Считайте меня сухим листом, – на руках из кустов выдвинулся бородатый мужчина с приличной наружностью.
Легкая проседь пробивалась в бороде незнакомца.