Но девушка была готова и ловко отпрыгнула:
— Я тебе не рыбка и не зверюшка, чтобы ты меня ловил.
— И рыбка ты, и зверюшка, Елисафета, – в голосе Гефеста не слышна досада от поражения. – Но не для меня.
Поэтому мне не даешься.
Для Ясмины ты и рыбка и зайчик, Елисафета, поэтому она тебя часто ловит в свои сети.
— Ты все замечаешь, Гефест, – Ясмина пробурчала.
— Да, я замечательный философ, – нищий захохотал. – Поэтому я расскажу вам кое-что из моих замечаний.
— Нет, ни в коем случае, – три девушки воскликнули разом и выставили перед собой ручки, словно строили стену из воздуха.
Каждая раньше на себе испытала нудные, долгие, тягучие и липкие, бессмысленные, пустые откровения от разных философов.
— Не хотите моей философии, поэтому ее не получите, — нищий продолжал хохотать. – Но дам вам несколько советов, что делать у Мазепы.
— Откуда ты знаешь, что мы собираемся остановиться на хуторе Мазепы? – Елисафета грозно надвигалась на философа.
— Тропа одна, мимо Мазепы не пройдете, – Гефест на всякий случай прикрыл голову руками. – Думаете, почему Мазепа поставил свой дом около горной тропы?
— Он тоже философ? – Ясмина начала догадываться.
— Все мужчины – философы, – Гефест погладил Ясмину по коленочке. – Коленка у тебя сладкая, Ясмина.
— Ты хотел дать советы о Мазепе, – Елисафета перебила философа.
— Елисафета ты же умница, – глаза нищего покрылись белой пленкой наслаждения от прикосновения к Ясмине. – Ты же подметила, что все философы начинают с Вселенских истин, а заканчивают взаимоотношения голых мужчин и женщин, женщин и женщин, мужчин и мужчин.
Мазепа – философ, но не нищий философ.
Он пробуждает в людях совесть несколько другими способами, чем нищий я, или, чем другие нищие.
— Слишком много загадок вертятся на твоем языке, Гефест, – Елисафета скрестила руки на груди.
— Груди подпираешь руками? – философ соскочил с темы.
— Что? – Елисафета не сразу поняла, что нищий забавляется, подсмеивается над ней.
— Я говорю, что груди подпираешь, чтобы они не отвисли до земли, Елисафета, – Гефест радостно захихикал, потирал ручки. – Но у тебя малюсенькие грудки, Елисафета.
Можешь их не подпирать.
Найдутся другие, кто их поддержит и подержит.
— Нищий шалун, – Елисафета усмехнулась.
Она понимала, что не стоит вступать в полемику с философом.
К тому же, она не сердилась на него:
«Есть что-то в несчастном человеке душевное, доброе, которое он тщательно скрывает глубоко в себе и считает постыдным показывать».
— Мазепа будет вас за стол приглашать – соглашайтесь, – в глазах нищего философа появилась тоска.
Он понимал, что три красавицы сейчас упорхнут легкими беззаботными бабочками.
А он останется навсегда один, рядом со своей философией и серебряной монетой. – Начнёт о себе рассказывать — выслушайте его.
Много полезного узнаете от него для себя.
— Что же мы полезного узнаем от хуторского философа? – Елисафета считала себя ответственной за поход, поэтому выгадывала каждую подсказку.
Ясмина по ее вине потеряла свой дом, благополучную безбедную жизнь.
Церера осталась без средств к существованию.
Поэтому нужно вести девушек, быть главной, как они все решили.
«Я и так главная по жизни», – Елисафета подбодрила себя.
— Например, Мазепа подскажет, где вам безопаснее пройти к кораблям, – Гефест остро посмотрел в глаза Елисафеты.
— Церера, дай пожалуйста, Гефесту еще одну монетку – за возрождение моей совести, – Елисафета растянула губы в улыбке.
— Тогда и за возрождение моей совести, – Ясмина откликнулась. – А то вы будете совестливые, а я бессовестная. – Ясмина с вопросом посмотрела на Елисафету.
Елисафета, незаметно для других, подмигнула подружке.
— Хватило бы одной серебряной за три совести, – Церера проворчала, но монеты отдала. – Три совести по цене одной – неплохая сделка.