Когти у волков острые, безжалостные, разорвали все, что осталось после копыта быка.
Вот поэтому Мазепа может только мечтать о женщинах.
— Ты тоже можешь мечтать, никто не запрещает мечтать, – Ясмина довольно резко оборвала торжество нищего.
— Гефест, ты все сказал о Мазепе? – Елисафета сдула невидимую пылинку с плеча Ясмины.
— Гефест все сказал, – нищий отвел взгляд в сторону.
Затем с криком:
— Эх, прокачусь напоследок.
Гори ясным пламенем моя голова.
Хоть голову потеряю, но должен это! – Гефест ловко пролетел на руках к Елисафете.
Протиснулся между ее ног и посмотрел вверх. – Ух! Солнце и Луна.
Теперь Гефест видел все!
Теперь философ может умереть. – Нищий торопливо скрылся в кустах.
Девушки засмеялись дружно.
— Все же есть в некоторых философах что-то человеческое, – Церера произнесла после долгих раздумий, когда перешли ручей и поднимались по тропинке в гору.
— Елисафета, я все ждала, что ты свернешь нищему шею, – Ясмина опиралась на заботливо подставленные плечи подружек. – Разве в твоих правилах оставлять свидетелей за спиной?
Мы же все понимаем, что мелкая монета – доверие к нищему.
Он, разумеется, побежит докладывать моему отцу, что встретил нас на тропинке, что мы направляемся к дому Мазепы.
— И что пробудем у Мазепы до утра Гефест знал, поэтому давал нам так называемые полезные советы, – Церера тоже недоумевала. – Я бы задушила нищего, но ты у нас решаешь большие вопросы, Елисафета.
— Яд из моего перстня легко убил бы нищего, – Елисафета острожное обошла колючий куст с яркими красными ягодами.
Рядом с кустом на камне грелась змея.
Она внимательно следила за девушками. – У змеи тоже яд. – Елисафета засмеялась. – Как совпало, что у меня яд, и змея тут же появилась с ядом. – Но, может быть, это не совпадение?
Змея не набрасывается на нас, не спешит убить своим ядом.
В ее головке, разумеется, появляется мысль:
«Люди видели меня на камне около куста.
Люди теперь знают, где я живу.
Они могут вернуться с палками и камнями и разорить мой дом, а меня убить, снять с меня шкуру.
Может быть, лучше убить людей, чтобы они не убили меня?» — Вот так думает змея.
Но она не набрасывается на нас.
Почему? – Елисафета обернулась к Церере.
— Змея не кусает нас, потому что мы большие, сильные, она с нами троими не справится, – Церера усмехнулась. – Ответ и так понятен.
— Или змея оставляет все Судьбе, – Ясмина не так решительно, как Церера, ответила Елисафете. – Змеи живут с сотворения мира и считаются мудрыми.
Может быть, потому долго живут, что разрешают событиям катиться мимо.
— Не трогают меня, значит, я не должна трогать других, – Церера с восхищением посмотрела на Ясмину. – Если бы люди поступали, как змеи, то не было бы войн.
— Примерно также я подумала, – Елисафета с благодарностью смотрела на подруг. – Если змеи станут нападать на всех и на каждого, то люди начнут войну против них.
И, разумеется, люди победят, уничтожат всех змей.
Но своим поведением змеи говорят людям:
«Мы вас не трогаем, и вы нас не троньте».
Поэтому все знают, что змея первая не нападает.
Она набрасывается на человека и кусает его только тогда, когда ей угрожает смертельная опасность от человека.
Даже, если человек не заметил змею и наступил на нее, то змея не знает – нарочно наступил, или случайно.
Она в панике, змея кусает, чтобы убежать.
Я тоже сначала хотела отравить Гефеста, чтобы он никому не рассказал о нас.
Но что бы из его смерти могло случиться?
Давайте, подумаем об этом.
Всем управляет Судьба, и она очень большая шутница.
Например, если бы я убила Гефеста, то, возможно, что к нему в гости пришли бы другие нищие философы.
Рыбки вместе половить, зайчиков поджарить.
Или они разжились вином и решили угостить безногого Гефеста.