Нищие нашли бы его мертвым и всполошились бы.
Началась бы среди них паника.
Возможно, что слух моментально долетел бы до стражников.
За нами выслали бы погоню немедленно, и злую погоню.
Но так как мы щедро наградили нищего деньгами, то он первым делом побежит за вином.
— Не на чем ему бежать, – Церера заметила.
— Гефест доберется до вина, – Елисафета чувствовала как плавится ее ладонь на талии Ясмины. – Принесет в свою нору много еды.
Будет пировать несколько дней.
За это время мы скроемся далеко.
Если же он решит доложить о нас, то ничего не получит за свой подвиг.
Ему только в благодарность по шее надают.
Стражники отнимут у него оставшиеся наши деньги, выпьют его вино, съедят его еду, узнают, где он живет в норе и, возможно, чтобы не разводил грязь на тропе, убьют.
Ничего хорошего нищие не получают от богатых, поэтому разумно сторонятся их и стражников.
Нет, Гефест не пойдет о нас рассказывать, потому что ему своя жизнь дороже.
— Шаткие предположения, Елисафета, – Церера умудрилась похлопать Елисафету по попке.
— Я изменилась, я слишком изменилась за короткое время, – Елисафета по-дружески улыбнулась Церере. – Поэтому без надобности не убила нищего свидетеля, который нас видел.
— Девочки, — Церера с наигранным испугом воскликнула. – Мы заразились от нищего Гефеста философией.
— У нас вырастут седые бороды, – Ясмина подхватила.
— И не только бороды отрастут, – Елисафета засмеялась. – Все философы – мужчины, поэтому у нас вырастет мужское.
— Я его сразу же отрежу, выросшее мужское, – Церера заявила решительно.
— Гефест дал нам хорошие советы, как вести себя с хозяином хутора, – Елисафета думала вслух.
— Все не можешь забыть своего нищего? – Ясмина исхитрилась и поцеловала Елисафету в шейку.
— Если бы мы не стали есть еду Мазепы…
— Я проголодалась, – Церера свободной рукой провела по плоскому животику.
— Церера, в тебя влезает не больше виноградинки, – Ясмина засмеялась. – Животика у тебя нет.
— Чем меньше, тем больше — так сказал бы нищий философ Гефест, – Церера вздохнула.
— Если мы бы не стали слушать Мазепу, то разозлили его, – Елисафета не могла слезть с мысли. – Разозлённый Мазепа побежал бы к стражникам доложить о нас.
Он рисковал бы меньше, чем Гефест.
Мазепу не наградили бы пинками и ударами по шее, потому что он не бедный беззащитный нищий.
Возможно, что Мазепа получил бы награду от отца Ясмины.
Стражники, когда бежали бы по тропинке, обязательно наказали бы нищего Гефеста за то, что он первый не рассказал о нас им, утаил сведения.
Гефест в первую очередь заботился о себе, а не о нас, когда давал ценные советы о Мазепе.
Так что не злить Мазепу в наших интересах.
— Не будем, не станем злить Мазепу, – Ясмина тяжело дышала. – Тем более что я устала, потому что еще слишком слаба. – Ясмина виновато посмотрела на Елисафету.
— Ты сильнее всех нас, Ясмина, – в глазах Елисафеты засверкало море любви, жалости и заботы.
На глаза Ясмины набежали слезы благодарности.
— Я вижу хутор, вернее, слышу его, – Церера радостно возвестила. – Овцы блеют, свиньи хрюкают, корова мычит.
— Может быть, блеет, хрюкает и мычит от радости хозяин, потому что увидел нас? – Ясмина захихикала сквозь тяжесть усталости.
Тропа свернула и показала хутор во всей его красе.
Около загона с овцами стоял невысокий квадратный мужчина.
— Он приложил руку к козырьку шляпы.
— Красная шелковая мантия опоясана кожаным ремнем.
— Черные блестящие сапоги сверкают на солнце.
— Борода спускается до пояса.
— Издалека не видно – имеются ли в ней седые волосы.
— Скажем, что знаем, как его зовут, или пусть думает, что мы о нем не знали? – Церера произнесла тихо.
Воздух в горах разносил слова далеко.