— Мне нравится, когда все открыто, и без тайн, — Мазепа радостно пророкотал. – В моем доме, на моем хуторе вы, девушки, можете делать все, что захотите.
Не стесняйтесь меня, – Мазепа предложил от широкой души.
— Дорогой, ты очень мудрый, – Церера ловко засунула половинку ножки курицы в заросший волосами рот Мазепы.
— Твоей худющей попке нужна мягкая подстилка, – хозяин захохотал сквозь курицу. – Кости выпирают, подушек почти нет у тебя.
— Нравится? – Церера повелевала Мазепу в лоб.
— Раньше не нравились худые женщины, но сейчас я изменю мнение на противоположное, – Мазепа жадно облапил Цереру за попку.
«Церера ведет свою игру? – Елисафета пыталась разгадать эту необычную стражницу. – Легко ушла от Клауса, своего работодателя, отца Ясмины.
Отправилась с нами, бросила все.
Обещала, что потратит свои накопления на нашу дорогу.
Теперь заигрывает с хозяином хутора?
Что это – бьющая через край веселая простота девушки, или хорошо задуманная интрига?
С интригой я справлюсь.
С простотой справиться намного сложнее».
— Ну, конечно, всегда приходит время расставания, – хозяин хутора провел рукой по бороде.
Извлек из нее чью-то кость, долго ее рассматривал.
— Мазепчик, – Церера надула губки. – Ты прогоняешь нас?
— Ни в коем случае не прогоняю, – Мазепа в доказательство своих намерений удержать девушек, вцепился в груди Цереры. – Я говорю в более глубоком смысле, что всегда приходит время.
— Ты философ, Мазепа? – Елисафета постаралась, чтобы в ее вопросе не проскользнула ирония.
— Каждая из нас немного философ, – хозяин неожиданно поставил себя в женский род. – Елисафета, переломись через стол и приложи свои тонкие ладони к моим разгоряченным щекам.
— Если тебе так хочется, – Елисафета поднялась со скамьи.
Ясмина тут же решила не упускать момент и хлопнула по оголившейся попке подружки.
Елисафета хихикнула, нагнулась и достала ладонями до щек Мазепы: — Словно в сухой мох руки погрузила. – Елисафета засмеялась. – До щек не могу пробиться через заросли на твоем лице, Мазепа.
То ли борода срослась с усами и бакенбардами, или брови срослись с бородой.
— Елисафета, ты окунулась грудками в тушеные овощи, – Церера звонко рассмеялась.
— Потому что слишком сильно я нагнулась, — Елисафета выдернула грудки из широкого блюда с нарезанными тушеными баклажанами, капустой, репой, свеклой, морковью и артишоками.
— Ну вот, теперь я должна все это слизывать с твоих грудей, – Ясмина притворно рассердилась. – Вечно ты, Елисафета, вляпаешься, а мне приходится тебя облизывать.
— Еще одно блюдо на моем столе, – Мазепа захохотал. – Елисафета в соусе с запечёнными овощами.
— Веселые вы все, – Елисафета разглядывала жирные пятна на платье. – Как я теперь в этой одежде покажусь в приличном обществе?
— Где ты здесь нашла приличное общество? – Мазепа продолжал хохотать. – Снимай платье и замочи в корыте.
Но не в том корыте, которое во дворе у загона стоит.
Из того корыта свиньи и овцы пьют.
В другом корыте, которое около купальни.
Я в нем всегда стираю свои грязные портянки.
— Спасибо, Мазепа, – Елисафета произнесла с ядом на кончике языка. – Я, пожалуй, в ручье позже замою пятно.
— Жаль, а то я хотел посмотреть, как ты голая склонишься над корытом, когда начнешь стирать, – Мазепа придвинул к себе миску со свиными жареными кусками.
Еще несколько огромных мисок с мясом высились посредине стола.
— Нечего на моих подружек смотреть, когда я у тебя на коленях сижу, – Церера шутливо дернула хозяина за ухо.
— Церера, я не думал, что ты сделаешь меня, огромного и сильного, слабой безвольной игрушкой и приобретешь надо мной невидимую власть, – Мазепа вцепился зубами в жареный окорок.
Глаза Мазепы начали бешено вращаться.
— Многие ошибаются, когда ошибочно называют меня развратной, – Церера покачала очаровательной головкой. – Я прячу свою невинность и смущение под напускной маской развратного смеха и разнузданного поведения.