Может быть, змея забралась выше.
— Например, между грудей, – Елисафета тут же стянула с Ясмины все одежды. – Ты чистенькая, как первый снег, Ясмина.
— Я никогда не видела снег.
— Увидишь, я тебе обещаю.
— Если ты обещаешь, то я верю тебе.
— Даже, если бы ты не верила мне, то все равно увидела бы снег.
— Зачем я буду смотреть на снег, если тебе не доверяла бы.
— Ну, между прочим.
— А между этим?
— Между этими нет королевской кобры.
— А снег там есть?
— Снег там выпадет.
— Выпадет в осадок?
— Ага, и с проливным дождем.
— О чем они разговаривают, – Церера легонько зажала двумя пальчиками мясистый нос Мазепы. – Я ничего не понимаю, будто общаются на другом языке.
Слова понятные, а смысл общий ускользает от меня.
— Это язык влюбленных, – Мазепа сокрушенно покачал головой. – Нам с тобой его не понять.
— Почему это мне не понять язык влюбленных? – Церера спросила слишком резко.
— Потому что ты не любишь меня, Церера.
— С чего это ты решил, что я не люблю тебя, Мазепа? – Церера постучала кулачком в лоб хозяина хутора. – Я присела к тебе на колени.
Я разделась специально для тебя.
И ты не считаешь мой подвиг любовью.
— Когда я встречал вас на тропинке, то у меня еще теплилось в душе, – Мазепа вложил в руку Цереры сочный большой персик. – Но, когда ты вопросительно взглянула на меня, то я понял, что никогда меня не полюбишь.
Я буду игрушкой в твоих бездушных руках.
— В руках не может быть души, – Церера мягко улыбалась.
— Ты поиграешь мной и бросишь меня.
— Так обычно говорят женщины мужчинам.
— Мужчина отличается от женщины не пиписьками и бородой, а волей.
— Я очень удивлена, Мазепа, твоим заявлением.
— Кто выше в семье, в паре, тот – мужчина.
Кто ниже – та женщина.
И неважно, что между ног болтается или раскрывается.
— Я сижу у тебя на коленях, я выше тебя сейчас, значит, я – мужчина? – Церера скривила ротик в подобие улыбки.
— Да, ты сейчас мужчина надо мной, Церера.
— Никто меня так еще не оскорблял, – Церера сделала попытку слезть с коленей Мазепы.
Но он крепко держал девушку за талию.
— Я, хоть и женщина, но сила у меня мужская, – Мазепа шутливо укусил Цереру за ушко.
Церера отвернулась от хозяина хутора.
Елисафета коротко взглянула на нее.
«Церера пылает от ярости.
Достал ее философ Мазепа, которому бык Тореадор на яйца наступил».
— Это мой хутор, – Мазепа произнес глухо. – Где мой хутор?
Где я? – Хозяин хутора испугал девушек.
Он закатил глаза и бормотал: — В молодости я никого и ничего не боялся, даже смерти.
Была у меня невеста Афродита невиданной неписанной красоты.
Собрались мы однажды и поехали по миру счастье искать.
Долго плыли по морям, видели девушек с рыбьими хвостами.
До пояса сверху девушка в море, как человек, а ниже пояса – зеленый большой хвост у нее рыбий.
Долго спали в пещерах гор, даже встречали снежных людей.
Снежные человеки похожи на нас, только они будто бы медведи огромные.
Прибыли мы на эту гору, в это благословенное место.
Заходим в дом, а в нем свет горит.
«Афродита, садись к огню, погрейся, пока нас хозяин в шею не выгнал».
«Как же я сяду к огню, если на полу мертвец лежит?» — Афродита с усмешкой посмотрела на меня.
Не боялась она мертвых, зато я боялся усмешек Афродиты.
«Мы будем здесь ночевать», – я сказал строго.
«Ты бы с живыми ночевал, а не с мертвыми», — Афродита лукаво на меня взглянула.
Не понял я тогда значение ее взгляда.
Не понял, а зря. – Мазепа рыгнул, но на этот раз в сторону от Цереры. – Я дрожал, но перед девкой не показывал вида, что боюсь мертвеца.