— Благодарю, тебя, хозяин за прекрасный обед, который перерос в ужи, – Елисафета тяжело поднялась. – Мы бы хотели отдохнуть после дороги.
А перед сном, – Елисафета ловко «отдохнуть» перевела в сон, с намеком, что останутся на ночь, – мы бы с удовольствием искупались.
— Полюбуйтесь на мою купальню, – Мазепа бережно снял с коленей Цереру. – Захватывающее впечатляющее зрелище, а не купальня. – Мазепа с готовностью махнул рукой.
Елисафета поддерживала Ясмину, повела ее за Мазепой.
Церера посчитала, что лучше пока не вмешиваться в тесные отношения подружек.
Она шла чуть позади.
— В купальне всегда свежая горная вода, — Мазепа с гордостью показал на озерцо в каменной чаше. – Не только свежая, но и теплая, почти горячая.
— Действительно, впечатляющее захватывающее зрелище, – Церера пропела. – Мазепа, ты кудесник.
— Почему вода бурлит и дурно пахнет? – Елисафета сморщила носик.
— Потому что это горный источник, в нем много полезной для кожи серы, – Ясмина тяжело вздохнула. – Жаль, что я не могу окунуться с наслаждением целиком в эту волшебную воду, которая исцеляет.
Рана моя еще не зажила.
— Я аккуратно вымою тебя, – Елисафета произнесла с нежностью.
— Я знаю, что ты всегда бережно обходишься со мной, как с драгоценной вазой, – Ясмина с благодарностью смотрела на подружку. – Нет, не всегда бережно, а иногда, яростно.
— Прекрати немедленно, – Елисафета приложила пальчик к губкам Ясмины.
— Я не стану разговаривать, я буду прыгать, – Церера с визгом влетела в бурлящую чашу.
Подскочила в бриллиантах капелек и снова рухнула вниз, в разбитый хрусталь воды.
— Вы искупайтесь, а я пока вам постели приготовлю, – Мазепа сразу принял деловой вид.
Когда он скрылся в доме, Церера захихикала:
— Сбывается предсказание нищего философа Гефеста.
Мазепа будет за нами подглядывать, как мы резвимся в купальне.
— Мы все остальные предсказания выполнили отлично, – Ясмина согласилась. – Выслушали хозяина, когда он изливал перед нами душу.
Были с ним приветливы и ласковы, даже на коленях у него посидели.
— Посидела только одна я, – Церера с наслаждением нырнула.
Над водой на миг показалась ее блестящая тугая попка.
— Мы будем резвиться в купальне, чтобы порадовать старика Мазепу? – Елисафета с вопросом смотрела в глаза Ясмины.
— Обязательно будем резвиться, – Ясмина засмеялась. – На то мы и девушки, чтобы резвиться и веселиться.
— Но ты не можешь, – Елисафета бережно дотронулась до повязки на груди Ясмины.
— Я буду резвиться ножками в воде, – Ясмина покачала головкой. – Только вы не особо на меня брызгайте.
— Мы будем с тобой нежны, – Церера подплыла к ногам Ясмины. – Очень нежны.
Ты даже не представляешь, как будем нежны, Ясмина.
— Ой, – Ясмина по пояс забрела в бурлящую теплую воду. – Я представляю, уже знаю, как ты бываешь нежна, Церера. – Ясмина покраснела. – Около норы нищего философа Гефеста ты показала свою нежность…
Ай, Церера, где твои руки?
— Я всего лишь массирую твои ножки, – Церера выглядела невинной овечкой. – Массаж полезен раненым дочкам визиря.
— Но рана у меня в груди, а не там, – Ясмина продолжала смеяться.
— Там у тебя тоже рана, поверь мне, – Церера с трудом сдерживала смех. – Я тоже девушка, я все знаю.
— Елисафета, – Ясмина умоляюще позвала.
— Ты должна гордиться своей красотой, – Елисафета поняла свою Ясмину.
Подошла и накрыла ее губы жаркими губами.
— Мы это делаем, чтобы порадовать щедрого гостеприимного хозяина? – через вечность Ясмина перевела дыхание.
— Разумеется, только для Мазепы и стараемся, – Церера лукаво подмигнула Елисафете.
Елисафета засмеялась и опустила руку вниз.
Она снова впилась губами в губы Ясмины.