Но рука ее уже была не свободна.
Правой рукой Елисафета ощущала нежное и податливое, горячее, как вулканическая лава, намного горячее и упорнее, чем горный источник.
— Церера, можно я задам тебе нескромный вопрос, – Елисафета прошептала, когда бурные страсти перешли в спокойное купание.
Ясмина сидела на краю купальни и с удовольствием болтала ножками в воде.
— Елисафета, после наших игр любой вопрос покажется целомудренным, – Церера хлопнула ладошкой по поверхности воды.
Шлейф брызг окутал Елисафету.
Несколько капелек долетели до Ясмины.
— Церера, не брызгайся, а то я промокну, – Ясмина состроила уморительную гримаску. – Вернее, моя повязка на груди намокнет.
— Ясмина, я постараюсь, чтобы только твоя повязка и рана под ней остались сухими, – Церера лукаво подмигнула бывшей своей госпоже.
— Церера, ты заигрывала с Мазепой, – Елисафета растворялась в удовольствии купания. – Очень профессионально заигрывала.
С какой целью?
Ты хочешь остаться на его хуторе и стать его женой?
Но он же не может с девушками.
Или твоя игра была нечто большим, чем игра?
— Я всегда играю, – Церера подплыла ближе к Елисафете и дотронулась до ее животика под водой. – Под игрой я скрываю свои желания.
А желания у бедной стражницы все, как один – найти покровителя или покровительницу.
То, что Мазепа не может с женщинами, меня даже больше устраивает, чем, если бы он мог.
Мы бы жили с ним, как две девушки.
Я бы так хотела.
— То есть, если Мазепа позволит, то ты останешься с ним на хуторе? – Ясмина распахнула глазища от удивления.
— Почему бы и нет, – Церера печально улыбнулась. – Амбар, загон для скота, пристройки к двухэтажному дому, замечательная купальня, всегда есть еда, миленькая лужайка для загорания.
Перед домом стоит изящная крытая повозка.
— Но ты превратишься в рабыню Мазепы, – Ясмина произнесла холодно.
— Ясмина, все мы чьи-то рабыни, – Елисафета обхватила ногами талию Елисафеты.
Прижалась к ней низом живота.
Лежала на воде на спине, широко расставила руки в стороны, чтобы не погружаться в кипящую пузырьками воду. – Когда я работала стражницей в доме твоего отца, и в твоем доме, я была рабыней.
Те, кто прислуживают, всегда рабы тех, кому прислуживают.
Название – стражница, повар, садовник, визирь, купец – это скрытые названия рабов.
Для того, чтобы одни рабы считали себя выше по положению других рабов.
Я раба была твоего отца и тебя.
Клаус, отец твой – раб старшего визиря Пахома.
Пахом – раб…
И так далее до бесконечности.
Кажется, что Король, Повелитель или Царь – не рабы.
Но они рабы обстоятельств, рабы своих страстей.
Повелители, сильные мира сего еще в большей степени рабы, чем нищие бродяги .
Короли, Цари подчиняются обстоятельствам, преклоняются перед Судьбой.
А обстоятельства и Судьбу делают нищие бродяги.
В итоге круг замыкается, и все, абсолютно все, рабы друг друга.
— Церера, ты должна гордиться, что ты не просто была стражницей, а стражницей философом, – Елисафета пристально смотрела в глаза Цереры.
Церера сильнее сжала ноги вокруг талии Елисафеты, почти до боли.
Но Елисафета терпеливо ждала ответ от бывшей стражницы.
Очень важно, чтобы Церера раскрыла себя в момент истины, сейчас.
Но именно в этот момент Церера не успела ничего сказать.
Низ ее живота впился в живот Елисафеты.
Взгляд Цереры буравил глаза Елисафеты.
Последовало несколько сильных толчков бедрами.
Груди Цереры налились звёздными полушариями.
Соски упрямо смотрели в небесную синь.
Церера напряглась, закусила губу.
Так она сдавливала ногами талию Елисафеты еще мгновение, затем расслабилась и с облегчением улыбнулась.