— Опять? – Ясмина с бортика заметила состояние Цереры.
— Ясмина, я не виновата, – Елисафета засмеялась. – Наша подружка неистощима.
Мне показалось, что вода стала горячее, или Церера ее нагрела ее своей неистовой страстью?
— Елисафета, ты виновата, ты во всем виновата, – Церера чуть разлепила губы.
Ее дыхание постепенно успокаивалось. – Я не шучу, Елисафета, что ты – источник всех бед, и в то же время источник всех побед.
Беды на победы рождают ноль.
Ноль – самая страшная цифра среди людей.
Единица видна издалека, единицу уважают, она открыта.
Отрицательная личность тоже понятна всем.
Но только ноль загадочный и таинственный, как сокровища фараонов.
Ноль может стать любой цифрой, или остаться нулем.
— Церера, ты слишком уж, для стражницы, – Ясмина задумчиво наклонила головку к правому плечу.
Рассматривала внимательно новую подружку.
— Ясмина, просто я родилась с наклонным мышлением, – Церера встала на ноги, подтянулась к Елисафете и нежно поцеловала ее в губы: — Спасибо, Елисафета.
— За что спасибо? – Елисафета провела рукой по мокрым волосам Цереры.
— Спасибо за то, что принимаешь меня, как я есть, – Церера повернулась к Ясмине. – И тебе, Ясмина, огромное спасибо за твою доброту.
Все время, пока я служила в доме твоего отца и охраняла тебя, ты ни разу не показала свое превосходство надо мной.
— Ого, – Елисафета переводила взгляд с Ясмины на Цереру. – Ясмина, любовь моя, оказывается, ты была влюблена в свою стражницу.
Роман между госпожой и охранницей довольно популярен в наших краях.
— Елисафета, подойди ко мне, поправь, пожалуйста, повязку, а то она сползла с раны, – Ясмина произнесла жалобно.
— Что же ты раньше не сказала, – Елисафета всполошилась.
В ее голосе переливалась нежность и окрашивала заботу мягкими добрыми красками.
Елисафета поспешно добрела до Ясмины. – Вроде бы не сползла повязка, – Елисафета с удивлением потрогала перевязку на груди подружки.
Неожиданно, Ясмина изловчилась и больно схватила Елисафету за левое ухо.
— Я тебе сейчас кое-что скажу, негодяйка, – Ясмина прошипела в лицо Елисафеты.
— Больно же, отпусти, – Елисафета попыталась освободить ухо от крепкого захвата Ясмины.
— Я тебе не отпущу, я тебя никогда не отпущу, – Ясмина приблизила свое лицо к лицу Елисафеты. – Если ты еще хоть раз заподозришь, что я люблю кого-то кроме тебя…
— Кажется, я начинаю понимать, – Церера захихикала в воде.
— Если ты хоть раз подумаешь, что я люблю кого-нибудь кроме тебя, — Ясмина прошептала зловеще, – то я не знаю, что с тобой сделаю.
Нет, не задушу тебя, это было бы слишком малым наказанием тебе за твое недоверие ко мне.
Я тебя так изъезжу вдоль и поперек, что ты не сможешь ходить.
— Звучит угрожающе, – Елисафета успела прошептать в ответ.
В этот же миг губы Ясмина безжалостно накрыли ее губы.
Язык подружки бесцеремонно ворвался, завладел ее языком.
Левая свободная рука Ясмина рванулась вниз.
Ясмина действовала жестко, почти жестоко.
Она не отпускала левое ухо Елисафеты.
— Это только начало, – Ясмина мстительно произнесла, когда Елисафета закончила неистово биться в ее руках. – Я показала, как я могу быть жестокой с тобой.
Моя любовь к тебе, Елисафета – не только сахар и мед.
Это еще и вкус крови на губах.
— Впечатляющее представление мы устроили для хозяина хутора, – Елисафета дышала и не могла надышаться после.
— Он спрятался за вязанку хвороста и подглядывает, – Церера показала глазками на небольшую груду веточек около загона с овцами.
— Голову спрятал, а зад огромный возвышается, – Ясмина засмеялась.
— Ясмина, – Елисафета фыркнула.
— Да, любимая, – Ясмина ответила с преувеличенной вежливостью.
— Ухо мое отпусти, – нежный, вселюбящий взгляд, которым Елисафета прожигала Ясмину, вызвал у Цереры слезы неподдельной радости.