— Чуть позже, Елисафета, чуть позже, — Ясмина проговорила серьезно, но тут же высунула кончик язычка и облизнула губки.
Елисафета засмеялась.
Она почувствовала, как расслабленность постепенно сменяется напряжением внизу живота.
Казалось, что туда заливают расплавленный свинец.
Подняться на ноги уже невозможно, слишком тяжело.
Нужно избавиться от нарастающей тяжести, от раскаленного металла.
— Кабанчик очень заботливый, – Церера потыкала пальчиком в блюдо с фруктами. – Что у нас в этом ящичке? — Церера повернулась и склонилась над низким столиком с изящным выдвижным ящичком.
Девушка стояла спиной к Елисафете и Ясмине.
Ноги Цереры широко расставлены и ничего не скрывали. – Нитки, расческа, ножичек для разрезания фруктов. – Церера рылась в вещах Мазепы и не распрямлялась.
И вдруг, резко обернулась.
— Поймала, поймала, – Церера прыгала и хлопала в ладоши.
— Что поймала? – Елисафета вздрогнула от неожиданности.
— Что-нибудь нашла? – Ясмина с испугом спросила от резкой перемены.
Только что Церера голенькая стояла спиной, а теперь подпрыгивает и хохочет.
— Ваши любопытные заинтересованные взгляды поймала. – Церера заливисто смеялась. – Ничего в этом ящичке интересного нет.
Я нарочно повернулась к вам спинкой и наклонилась.
Чуть ножки расставила, чтобы узнать – любуетесь ли вы мной, или я для вас пустое место.
Обернулась, а вы так на меня смотрите, вернее – на мою замечательную попку смотрели.
Так смотрели, что ваши глаза плыли.
— Ты угадала, – Елисафета тоже засмеялась. – Ты будешь нас ругать за то, что мы смотрели на твою попку.
— Правда, она замечательная? – Церера крутанулась. – Моя попка восхитительная.
— Да, она замечательная и восхитительная, твоя блестящая попка, – Ясмина тоже смеялась.
При этом держала руку на ране. – Но это ничего великого не значит.
— Видела я, как она ничего не значит, – Церера захихикала. – Это означает только то, что я первая буду сторожить нас.
— Сторожить нас? – Ясмина переспросила.
— Очень разумно, – Елисафета покачала очаровательной головкой. – Как я не додумалась.
— Потому что твоя головка занята Ясминой, больше в нее ничего не умещается. – Церера набрала мехов и соорудила перед дверью из них шикарную лежанку. – Мазепа добрый, но кто его знает, что у него дальше на уме.
— Нищий философ Гефест ничего не сообщил о дальнейшем, – Елисафета задумчиво произнесла.
— Поэтому я буду охранять нас и наши общие деньги, то есть мои деньги, которые на нас всех.
Вторую половину ночи до утра, придется тебе, Елисафета, – Церера с вопросом посмотрела на Елисафету. – Ты же сейчас не сможешь отойти от Ясмины ни на шаг.
Надеюсь, что до полуночи вы решите все свои споры и проблемы?
— Ясмина, о чем ты говоришь, – Ясмина вспыхнула.
— Елисафета, мы не будем раненую Ясмину просить дежурить у двери, – снова Церера с вопросом смотрела на Елисафету. – Но после моей смены дежурства мне придется прилечь рядом с тобой, Ясмина.
Возможно, что совсем совсем рядом.
— Разумеется, Церера, – Ясмина ответила стражнице с нежностью, и с не меньшей нежностью смотрела на Елисафету.
— Ты очень хорошая и умная стражница, Церера, – Елисафета согласно кивнула головкой. – К тому же необычайно красивая.
Слишком много в тебе достоинств.
— Все, я отворачиваюсь и сторожу дверь, мне не до сна, – Церера засмеялась, пододвинула к себе блюдо с фруктами.
Прилегла на левый бочок.
— Снова играет, – Ясмина хихикала тихо на ушко Елисафеты. — Повернулась к нам и показывает себя.
— Я все слышу, – Церера строго отозвалась. – Я не для того повернулась к вам спиной, Ясмина, чтобы вы любовались моей блистающей красотой.
Нет, конечно, вру, только для этого.
Но если вы будете… то я покину свой пост и…