— Ты свое девичество используешь, как меру соблазнения во время службы у визиря? – Елисафета спросила с наклоном головы.
Тут же опомнилась, что спрашивать нельзя, поэтому исправила ошибку: — Я уверена в этом.
— Сейчас мне ничто не мешает, – Церера вздохнула. – Мое лицо смотрит на меня из всех зеркал.
Грустная история.
Четыре года прошло, мне сейчас девятнадцать лет.
Я сегодня не могу пройти по улице – все меня узнают.
Но сын никак не рождается от Иошито.
— Я уверена, что твоему отцу и Иошито не очень нравится этот ход событий, – Елисафета замолчала.
«Теперь Церера, если доверяет мне, если после своего рассказа прониклась, то должна меня отпустить из ямы».
— Я не могу тебя отпустить, Елисафета, – Церера прочитала мысли Елисафеты.
— Ты читаешь мои мысли, Церера, – Елисафета произнесла с удивлением.
— Потому что на меня большие надежды, как на стражницу и как на мать будущего мафиозо, я не имею право тебя освобождать, – Церера склонила прекрасную головку и зарыдала.
— Ты в подвале с пивом рыдала, рыдаешь и сейчас, – Елисафета произнесла с недовольством.
Но это было недовольство собой – что не смогла подчинить Цереру.
Сверху раздался тупой удар.
Головка стражницы упала на решетку.
Затем исчезла с нее.
— Елисафета, ты здесь, – послышался приглушенный шепот.
— Ясмина, но ты же слаба после удара кинжалом, — безграничная жалость к подруге охватила пламенем лицо Елисафеты.
— Я приняла поддерживающее силы лекарство Кассиопеи, – решетка поползла в сторону.
В яму спустилась деревянная лестница. – Вылезай, подружка.
— Нет, я только для того и пришла к тебе, чтобы сидеть в зловонной яме, – счастье переполняло Елисафету.
Она взлетела по лестнице и крепко обняла Ясмину.
Ясмина застонала и закатила глаза.
— Ясмина, сейчас не время предаваться ласкам и нежностям, – Елисафета чуть отстранилась. – Ты своим стоном…
— Я стону не от ласок, а от боли, – Ясмина виновато улыбнулась. – Рана еще кровоточит. – Ясмина пальчиком указала на промокшую повязку поперек груди.
— А я думала, что ты так рада моему освобождению, что стонешь от страсти, — Елисафета немного обиделась.
Она надула губки.
Взгляд Елисафеты зацепился за лежащую стражницу: — Ты убила Цереру?
— Ее зовут Церера? – Ясмина вопросом на вопрос ответила.
Она недовольно смотрела на Елисафету.
— Это твоя стражница, ты должна знать, как ее зовут.
— Отец не подпускал ее ко мне, боялся, что мы, потому что девушки, подружимся, – Ясмина ехидно склонила головку к левому плечу. – Зато, вы, как я вижу, подружились.
Мило разговаривали.
Ты знаешь ее имя.
Может быть, вы успели подружиться более тесно, чем просто отношения между стражницей и пленницей шпионкой.
— Ты меня еще рабыней назови, Ясмина, – Елисафета осуждающе погрозила подружке пальчиком.
— И назову, ты, Елисафета, рабыня.
— Ты, Ясмина, нарочно пытаешься меня разозлить.
— Да, нарочно пытаюсь тебя разозлить.
Это моя месть тебе.
— Месть за что?
— За то, что пока я истекла кровью, пока лекарка Кассиопея выводила меня из лабиринтов смерти, ты развлекалась со стражницей.
— Ничего не было.
Церера даже не спускалась ко мне.
— Даже не спускалась, — Ясмина передразнила подружку. – А, если бы спустилась, то было бы.
— Нет, если бы спустилась, то ничего бы не было.
— Елисафета, прежде, чем ты мне ответила, ты задумалась.
Признайся, ты думала о том, что могла бы попробовать соблазнить стражницу, чтобы сбежать.
— Была мысль, но я научилась подчинять и властвовать на расстоянии.
— И как же ты, Елисафета, была с Церерой на расстоянии.