Ребекка обреченно сидела еще около часа.
Затем поднялась, повернулась к реке спиной, к лесу передом.
«Луизу похитили, продадут в рабство, – Ребекка не искала причины, она искала хоть малейшую зацепку, что ее подруга жива.
Кто на них покушался, кто сжег дом и зачем – это уже другой вопрос.
Главное это – Луиза.
Луиза – была жизнью Ребекки, и без Луизы смысл другой жизни, когда нужно ловить рыбу, собирать ягоды, двигаться, смеяться – все это теряло смысл. – Я попрошусь к Квазимодо.
Я на все пойду: буду воровать по его приказу, торговать, заманивать купцов в ловушки.
Я соберу деньги и обязательно найду и выкуплю Луизу из рабства». – План был готов.
Теперь осталось только осуществить его.
Любыми способами, любым количеством времени.
Слезы застилали глаза девушки.
Чувства покинули ее.
Казалось, что кто-то холодной рукой залез в живот, выпотрошил ее, как рыбу, убрал все ненужное.
А ненужного, что мешало бы поискам Луизы, было много: смех, радость, чувство самосохранения, честь.
Все это было ненужно теперь, поэтому в Ребекке этого не осталась.
Она не испугалась, когда ей в ноги метнулась черная молния.
Молния запуталась между ногами, но не спешила улетать.
Ребекка вытерла слезы и наклонилась.
Черный котенок подросток или кошка неотрывно смотрел в глаза Ребекки.
Взгляд желтых глаз котенка был пронзительным и жестким.
Это тот самый котенок, который часто приходил к их дому.
Лесной, он был совершено дикий.
Не давался тогда в руки, шипел, хватал рыбью голову, или требуху и убегал в лес.
Ни разу не удавалось его потрогать и потискать, хотя Ребекка и Луиза заманивали его каждый раз.
— Луиза, я назову тебя – Луиза, – Ребекка подняла подростка котенка на руки. – Да, ты Луиза, а не Луиз.
Конечно, я и на котика согласна, но кошечка – лучше! – Ребекка рассмотрела котенка и засмеялась.
Но это уже был другой смех, новый, смех без Луизы, и к нему Ребекка еще должна привыкнуть. – Моя кошечка, – снова слезы навернулись на глаза девушки.
Она бережно опустила дрожащее тельце котенка за пазуху.
Закрыла его теплым кафтаном.
Котенок продолжал дрожать, но как поняла Ребекка – не от холода, а от волнения.
Сегодня он в первый раз доверился человеку, почувствовал теплоту девичьих рук и сердца.
Ребекка медленно брела по тропинке, очень медленно.
Не удивилась, когда дорогу ей преградили два всадника.
Один всадник разодет щегольски, не как охотник — голубой камзол с золотыми пуговицами, белые панталоны, туфли с серебряными пряжками и высокая шляпа с ярким пером диковиной птицы.
Второй всадник оказался в зелёном бархатном платье.
«Значит, не всадник, а – всадница», – Ребекка подняла голову.
Девушка примерно ее лет, лет девятнадцати, с ледяным любопытством смотрела неотрывно.
Ее холодные глаза пронзали Ребекку ледяными копьями.
Лицо девушки строгое, почти суровое, но безумно красивое.
Красота холодная, одинокая красота.
Всадник в голубом камзоле тем временем натянул пружину на арбалете и поднимал грозное оружие.
Стрелка направлена на Ребекку.
В этот момент кошечка за пазухой Ребекки резко изогнулась, высунула голову наружу и злобно зашипела на всадника и на его арбалет.
— Граф, опустите оружие, – всадница произнесла без эмоций.
— Но, леди Беатрис…
— Граф, мы же договорились – без имен, – всадница досадливо прошептала.
— Почему, вы же хотели ее убить.
— Я поменяла планы, – всадница не смотрела на всадника, которого называла графом.
«Леди Беатрис, я слышала о ней, – смутные воспоминания рыночных разговоров всплывали в голове Ребекки. – Слышала, но теперь это имя не имеет никакого значения».