— Розовое видно издалека, – Граф шиньон уже вышел из купальни.
Педро тщательно обтер графа теплым полотенцем.
Затем стал медленно одевать.
Беатрис ничего не ответила на «видно издалека».
Она раздала денежки служанкам и Педро.
— Уходите, – Беатрис коротко приказала.
Слуги словно испарились, как утренний туман в первых лучах солнца.
Педро подхватил одежду и выскочил голый.
— Я поужинаю у себя, – Беатрис все же была чем-то сильно озабочена.
Граф взглянул на Беатрис, но не стал расспрашивать.
Беатрис удалилась и закрыла за собой дверь.
— Ну, теперь можно и расслабиться, – граф Шиньон радостно потер руки.
Он присел к столу. – Беатрис отослала слуг, значит, посчитала, что они лишние.
Никто мне не будет прислуживать. – Граф с вопросом посмотрел на Ребекку.
Она ни словом, ин делом не выразила желание прислуживать графу за столом. – Мы в походных условиях. – Граф не расстроился, или не показал вида. – Они принесли Шато де Москау, а я предпочитаю под дичь Кабернет де Гондурас, – Граф покачал головой. – Но ладно, не буду менять. – Граф щедро налил в бокал. – Ребекка, что же ты не пьешь?
— Я не пью вина, – Ребекка взяла со стола запеченную куропатку.
— Не пьешь, или не пила, потому что не предоставлялась возможность? – Граф наклонил голову к правому плечу.
— Как раз не пью, потому что на рынке, где мы продавали, каждый стремился напоить нас: меня и Луизу.
— Правильно делали, – граф хрустел молодым сельдереем. – Вас без вина не возьмешь, красавиц.
— Вы считаете меня красавицей? – Ребекка робко спросила.
— Ребекка, то, что я не с женщинами, не означает, что я не могу оценить женскую красоту.
Вы для меня, как картины, как красивые драгоценные камни.
Не соблазняете, не желанны, но красивые.
— Вы видели мою Луизу, граф?
— Нет, твою Луизу я не видел, – граф не церемонился, налил себе вина второй раз. – Она для нас не представляет интерес.
«Зато Луиза для меня представляет интерес, – Ребекка закусила губку». – Но я лучше промолчу.
Ужинал граф долго и со вкусом.
Приказал еще принести вина, но на этот раз «Кабернет де Гондурас».
— Недурной у них Гондурас, мягкий, – граф причмокивал.
Ребекка быстро наелась и вернулась на кровать.
Кошечка снова прыгнула к ней под бок.
Через час на кровать грузно плюхнулся граф.
Ребекка даже подсочила.
Подскочила и вскочила с кровати.
Граф шумно сопел и раздевался.
— Ты хочешь спать стоя? – граф пьяно икнул.
Он голый раскинулся на своей половине. – Ну и зря.
Раздевайся, а то свой любимый костюмчик помнешь, – граф хрюкнул.
Намекал на то, что Ребекка боялась испачкать дорогой костюмчик. – Здесь жарко.
«Я выгляжу нелепо, когда в новом образе пытаюсь цепляться за свои старые привычки и условности. – Ребекка горела от стыда, но раздевалась. – Нужно ни о чем не думать, а поступать так, как поступают все.
В деревне я жила, поступала, как крестьяне.
В благородном обществе должна быть, как благородные». – Ребекка разделась полностью и прилегла на самый самый краешек.
Волнения дня навалились плотной стеной.
На глаза выступили слезы.
Ребекка загнала боль от расставания с Луизой в самый дальний уголок сердца.
«А я ведь уже много много лет не спала одна.
Мы всегда спали с Луизой вместе.
Непривычно, неприятно и страшно без нее». – Ребекка погрузилась в тяжелый сон.
Проснулась она от прикосновения руки к своему голому плечу.
От неожиданности Ребекка подскочила.
— Тише, – Беатрис зашипела и приложила палец к губам.
Граф Шиньон тоже проснулся.
Он уже не казался пьяным, как некоторое время назад.
Наоборот, граф выглядел собранным и сосредоточенным.