26) презервативы: один - sensitive, второй - клубничный, третий - черный (исключительный случай, когда стройнит, но не в тему).
И именно в тот момент, когда я доставала презервативы, за моей спиной раздалось легкое покашливание, которое я, естественно, проигнорировала. Тогда последовало грозное:
- Девушка, освободите проход!
- Пытаюсь, а вы мне мешаете. - Я обернулась и увидела, что зычный голос принадлежит нечеловеческих размеров громиле с рацией.
За ним выстроились свиньей еще четыре бодигарда, между которыми прятался теперь уже надрывно кашляющий субъект. Тот, что с рацией, двинулся вперед с явным намерением смести меня в сторону, но властное «Оставь!» подействовало на него как электрошокер. Субъект вышел из-за спин своих баскервилей и уставился на колоритную кучу уже складированных мною вещей.
- Что это? - изумленно спросил он.
- Жизненные необходимости, - пожав плечами, ответила я.
Передо мной стоял красивый мужчина лет сорока пяти. Средний рост; идеально прямая спина; коротко стриженные седые волосы; живые, въедливые глаза; четкий, скорее восточный профиль.
Под черной водолазкой из тонкой шерсти прослеживаются внушительные мускулы. Серый пиджак небрежно перекинут через левое плечо. Какой олигархический мачо! - подумала я в первую секунду, а уже во вторую меня осенило: Забелин! Собственной персоной! Вот так встреча!
- Что-то многовато у вас жизненных необходимостей, - усмехнулся магнат, многозначительно глядя на презервативы, которые я все еще сжимала в руке.
- Если вы об этом, - я раскрыла ладонь, - то их всего три. Разве много?
- А вы без комплексов, - рассмеялся мой собеседник, обнажив ровные крепкие зубы на загорелом лице.
- Abso-fucking-lutely. - Я выудила из сумки леденцы с шалфеем. - Вот, возьмите от кашля. Помогает.
- Ну бывай, копуша, - подмигнул мне Забелин и, закинув в рот конфету, прошел через турникет.
Жаль, что он не спросил у меня номер телефона, подумала я и зачем-то показала язык охраннику.
В магазин я поехала на такси, оставив свой синий «Mini Cooper» на офисной парковке. После столкновения с Забелиным хотелось выпить.
Со мной такое бывает, когда я под впечатлением.
Дениса я нашла на shop floor. Он медленно и с изощренным садизмом выносил мозг продавщице.
- Нет, вы все-таки посмотрите: может, есть более холодный красный? Я - «зима». Мне идут холодные тона, понимаете? - канючил он, прикладывая к лицу подкладку пальто.
- Они все одинаковые, - оправдывалась несчастная девушка, беспомощно разводя руками.
- Но вы же не смотрели! Не смотрели! - Казалось, еще секунда, и Денис, как избалованный ребенок, упадет навзничь и зайдется в оглушительном плаче, хаотично стуча ногами по полу.
- Солнышко, ну зачем тебе холодный красный, если подкладка все равно не оттеняет твое лицо? - пришла я на помощь продавщице.
- Лицо? Просто лицо? Вот уж не знал, что у меня просто лицо! - продолжал капризничать Денис. Однако пальто отложил в сторону и посмотрел на меня с интересом.
Хороший знак, подумала я и продолжила:
- Ты вылитый Орландо Блум, только еще более красивый и ухоженный.
- Так я же по понедельникам и четвергам - в бассейне, а по воскресеньям - в салоне. Плюс диета по гемокоду, - растаял он и решительно расплатился за обновку.
Продавщица взглянула на меня с искренней благодарностью. Все-таки хорошо быть полезной людям!
Выйдя магазина, мы закинули обновку на заднее сиденье Динечкиной «тэтэшки» и поехали ужинать.
В «Вертинском», несмотря на то что практически все столики были заняты, царила спокойная, располагающая к долгим неспешным разговорам атмосфера дореволюционного флера. С первых же минут нашего там пребывания старинные романсы в исполнении то ли Шаляпина, то ли Собинова привели нас обоих в буржуазно-расслабленное настроение. Захотелось водки в заиндевевшем графинчике, малосольных огурчиков и борща. К этому набору мы присовокупили оладьи с черной икрой, грузди и клюквенный морс.
Выпив несколько рюмок, Денис разоткровенничался:
- Ты не представляешь, как трудно мне, балетоману и эстету, общаться с рудчерметовскими колхозанами.
У нас же весь Board - сплошные регионы! - Слово «регионы» он презрительно произнес с южнорусским фрикативным «г». - Достали со своими добычами, вскрышами, плавками, сортаментом и техперевооружением. Нет, ну почему они все говорят добыча, сортамент, металлургия, договор и произведено! Мальвиночка, ты можешь мне объяснить?
- Наверное, по той же причине, по которой они носят «ролехи» и курят в офисе сигары, - ответила я, намекая на финансового директора. Мой намек не остался незамеченным.