Вторая причина, по которой я решила обратиться к маме, – необходимость сшить подходящее платье для соседки. Задача не была простой. Девушка была, мягко говоря, полновата… Совсем полновата. С единственным узким местом на теле. И это было запястье. Однако сильная сторона у неё все ж была – большая, красивой формы, упругая девичья грудь. Вот он – главный козырь. А ещё пухлые, чётко очерченные губы. Я нашла ту самую стильную фишку! Теперь дело было за воплощением моей мысли в форму.
Уговоры, обещания убирать квартиру в течение месяца, мыть посуду, пылесосить, да и ещё окна помыть – вот так дорого я заплатила за свой первый живой опыт. Жаль, что тогда не было возможности сделать сравнительное фото до и после, – этот эксперимент произвёл бомбический фурор. Отбоя от желающих получить мой стильный совет просто не было. Я быстро отбила свои трудодни как вложения.
Теперь о самом процессе ДО и ПОСЛЕ. Моя тетя сделала ей классную полудлинную стрижку-постепенку, в восьмидесятые модники называли ее «итальянка», перышками осветлила прядки, плюс лёгкая химия. Все эти манипуляции парикмахерского искусства сотворили настоящее чудо! Две жиденькие косички до пояса, сплетенные из жирных тонких волосиков, превратились с светлую пушистую гриву до плеч. Круглое личико вытянулось, а щеки волшебным образом превратились в скулы. Я всегда говорю, что стилист-парикмахер – это маг! Нашли своего мастера – счастливчик! Берегите! Как умные люди говорят, проще изменить мужу, чем парикмахеру – не так заметно.
За мои старания мама пошла навстречу. Прониклась ситуацией, отвела девушку к своей косметичке и сшила обалденной красоты наимоднейший, по тем временам, сарафан. Этот ситцевый шедевр закрыл травмированную коленку с огромным выпуклым шрамом, а верх на бретельках открыл взору пышную, как у многих толстушек, грудь.
Когда на примерке соседка увидела себя в зеркале, она, мне кажется, не поняла, кто это. Видимо, в тот момент я поймала этот вечный кайф стилиста. Потом был макияж в моем исполнении и первая в ее жизни городская дискотека в Межапарке.
Это место назвали Плац, и, по-моему, летом весь город там тусовался.
Я как девочка спортивная танцевала довольно секси и научила паре композиций свою новую подружку. Девочки танцевали в кругу, парни, подпирая стенку, выбирали свою симпатию для медляка. И да, для моей преображенной соседки во время медленного танца настал звёздный час. Ну, пусть не час, но пара минут славы точно.
Довольно симпатичный высокий взрослый парень уверенной походочкой моряка подошёл к ней, взял за руку, по-хозяйски обнял за талию и закружил в танце. Закружил – громко, конечно, сказано, просто оба традиционно стояли посреди плаца и в обнимку переваливались с ноги на ногу. Морячок даже подстраивался под хромоту партнерши. Они о чём-то мило болтали. Она ему явно нравилась! Морячок был немного пьян и рассказал, что только вернулся из пологудового рейса без «женщины на корабле. Парень не отходил от моей приятельницы весь вечер, потом на моторе отвёз нас в Пурчик. Я пошла домой, а сладкая парочка страстно целовалась в такси и расставаться точно не собиралась.
Рано утром затрезвонил телефон. Звонила соседка, ей срочно нужно было мне что-то рассказать про прошедшую ночь. И это что-то было таким важным и невероятным для наших шестнадцати, что я, поняв намек, в восемь утра потащилась к ней домой. Срочно придумала какую-то вескую причину для родителей, которые ещё не ушли на работу и с удивлением смотрели на меня, раньше одиннадцати обычно вообще глаза не открывавшую, хоть из пушки стреляй. А тут такая прыть, да на каникулах.
Я спустилась на этаж ниже. Приятельница ждала меня в дверях, дома она была одна, родители жили летом на даче, что позволяло ей безнаказанно курить в квартире. Мы пошли на кухню, что-то изменилось в ней, я чувствовала это кожей. Но, честно говоря, не ожидала услышать такого откровения на тему продолжения вчерашнего, первого, подчеркиваю, в ее жизни медляка…
Соседка сварила нам кофе в турке, затянулась фирменной тонкой сигареткой, томно посмотрела на меня и, смакуя каждое слово, рассказала мне в подробностях, как вчера ее лишил девственности подвыпивший морячок. Нам было по шестнадцать. Для девчонок, рожденных в СССР, это было не просто дерзко, а как-то уже почти на грани с проституцией. Кстати, в восьмидесятых прослыть шлюхой могла обычная мать-одиночка, и жить с таким клеймом было иногда невыносимо.