Алессандро Микеле и всему Гуччи до моего парня было как до звёзд по части креативности комплектации элементов в одном луке. Если учесть, что одежда фабрики «Большевичка» была, мягко говоря, далека от мировых модных трендов, а фирменные или дизайнерские шмотки стоили дороже почек, Марис был очень ярким типом в свои тринадцать! Высокий, спортивный, по моим меркам, нереально красивый такой брутальной мужской красотой, при этом суперстильный, что, кстати, отличало в СССР латышей от русских. Одевался он авангардно до боли в зубах, и это было причиной всевозможных подростковых острот и даже уличных драк. Многие хотели снять с «ганса» голубые американские джинсы, кроссовки «Ботас», отстричь выбеленную ассиметричную чёлку и вырвать на хрен булавки из уха.
Пристегните ремни безопасности, опишу нашу парочку! Зима-1983. Минус двадцать! Мы подростки двенадцати-тринадцати лет! На нем – американские голубые тонкие джинсы-бананы с кучей заклёпок, блестяшек и огромным лейблом «супер парис», присланные родственниками посылкой из-за бугра, белые кроссовки с красными полосами, синей пяткой, золотыми надписями, шерстяная совковая олимпийка или, как спортсмены говорят, мастерка с логотипом «Динамо» – офигенно крутой маст хэв того периода, носить ее нужно было на голый торс, расстёгнутой до середины груди. Ещё был полосатый сине-белый хлопковый свитер, тоже крутяк по тем временам, наверх – огромная финская парка «Аляска» цвета хаки с лисой на капюшоне, за которую многие парни постарше готовы были Родину продать. Завершал образ многократно сломанный крупный нос, выбитый передний зуб, брови, незаживающие от рассечения шайбой, косая длинная челка на один глаз, иногда ещё и выкрашенная копиркой то в зелёный, то в фиолетовый, то в красный, то в желтый цвет, две английские булавки в ухе и цепь от унитаза, намотанная на руку, как кастет. Перчатки и шапка презирались.
Я нереально гордилась тем, что со мной такой стильный чувак, и всячески пыталась соответствовать нашим парным выходам. Подростковая фигура моя, как я уже писала, оформлялась день ото дня: грудь росла, попа круглела. Хотя, конечно, в сравнении с нынешними девочками-тинейджерами я была мелкой худышкой без тюнинга, из одежды лишь – трофеи от периодических набегов на мамин шкаф, из макияжа – только голубые перламутровые тени.
Теперь включаем воображение. Визуализируем мой подростковый стайл в почти тринадцать лет. Своим нарядом я очень гордилась! Он был сотворён из целой части штанин папиных джинсов. Когда то, это были крутейшие клеши, в верхней части пришедшие в негодность, но из той, что от колена, я сварганила себе юбку и жилет. Именно смастерила, то есть попросту отрезала одну штанину и носила ее как микро-мини-юбку, а вторую разрезала посередине передней части и вручную пришила к узкой части штанины лямки, умело скроенные из маминого пояса от кожаного рыжего плаща. Так получилась гиперстильная, как мне казалось, жилетка с булавками вместо застежек, разными цепочками, в том числе и от туалетного бачка. Под весь этот фэшн я надевала синюю водолазку, чтобы подчеркнуть формы и синие прозрачные колготки – люблю такие по сей день.
Мой образ тех времен не обходился без добычи из маминого гардероба. Свой джинсовый самопал я изящно дополнила белыми полусапожками с узким носиком и каблучком-рюмочкой. Ещё у меня была совершенно потрясающая белая дубленка. Как я уже повествовала ранее, моя мама просто потрясающе все делает руками: шьёт, вяжет, вышивает и нереально вкусно готовит. Так вот дубленку она шедеврально сотворила из мутоновой шубейки, вывернув оную наизнанку, отделав мездру на швах тесёмками в стиле современного Dsquared. Завершала образ шапка-пыжик из белого кролика и красные пластиковые сережки-треугольники.
Волосы у меня отросли до лопаток, правда, пшеничный цвет изменился на латвийский серый. Лет через пять я благодаря перекиси опять стану блондинкой, а пока у меня – дерзкая длинная чёлка, уложенная на манер принцессы Дианы. Вот такой мы с Марисом были сладкой парочкой подростков советского разлива.
Время, когда тебе тринадцать, – беззаботное. Уже можно вовсю целоваться на последнем ряду кинотеатра, в пятый раз купив билет на индийский фильм. Их часто крутили в восьмидесятые и мы сбегали в кино с уроков. Опасность таких вылазок появилась период правления Андропова, генсека после Брежнева – во время дневных сеансов случались облавы, и если ловили прогульщиков работы или учёбы, могли на десять суток посадить или какие-то выговоры выговорить, взрослых премии лишить, школьников-студентов ещё как-то наказать. Однажды и мы попали под раздачу!