Статья VІІ. Вопросы о военнопленных, о юрисдикции, о национальности и торговле имеются быть разрешены особыми соглашениями».
Назревавший конфликт между Болгарией и Сербией из-за дележа Македонии осложнялся еще притязаниями Румынии, требовавшей компенсации за нейтралитет во время борьбы союзников с Турцией.
Тотчас-же после болгарских побед Румыния потребовала исправления границ. Болгария соглашалась, в виде этих компенсаций, предоставить школьную и церковную автономию куцовлахам в своих новых владениях, с правом субсидировать их под контролем болгарского правительства; кроме того, Болгария обязалась срыть укрепления Силистрии и для исправления границы уступить Румынии незначительную часть болгарской территории. Но Румыния этими уступками Болгарии не была удовлетворена и требовала передачи ей Силистрии, не говоря уже о других территориальных приобретениях.
Вопреки точному смыслу обоюдных соглашений, Болгария и Сербия не обратились к третейскому суду России для разрешения возникших между ними разногласий, а открыто готовились к вооруженной борьбе. Когда возбуждение страстей доходило уже до острого кризиса, угрожая опасностью общему миру Европы, из Москвы были отправлены 26 мая тождественные Высочайшие телеграммы царю болгарскому Фердинанду и королю сербскому Петру. Приводим текст телеграммы, адресованной Государем Императором царю Болгарии:
«Известие о предположенном в Салониках свидании министров-президентов четырех союзных государств, которые могли-бы вслед затем встретиться в С.-Петербурге, доставило Мне живейшее удовольствие, ибо намерение это указывает на желание балканских государств прийти к соглашению и закрепить союз, давший до сих пор самые блестящие плоды. С тяжелым чувством узнаю Я, что это решение еще не приведено в исполнение и что балканские государства, видимо, готовятся к братоубийственной войне, способной омрачить славу, которую они совместно стяжали. В эту столь ответственную минуту Мое право и Мой долг побуждают Меня обратиться с непосредственным призывом к вашему величеству. России предоставили оба народа, болгарский и сербский, в своем союзном договоре решение всякого спора, касающегося применения положения этого договора и относящихся к нему соглашений. Я прошу ваше величество остаться верным принятым на себя обязательствам и положиться на Россию для решения настоящего спора между Болгарией и Сербией. Рассматривая функции третейского судьи не как преимущество, но как тяжелую обязанность, от которой Я не признаю возможным уклониться, Я считаю долгом предупредить ваше величество, что война между союзниками не может оставить Меня равнодушным. Я признаю необходимым заявить, что государство, которое начало-бы войну, будет ответственным за это перед славянством, и что Я оставляю за Собою полную свободу определить, какое положение Россия заняла-бы по отношению к возможным последствием столь преступной борьбы".
Невозможно было предполагать, что балканские государства откажутся от установленного ими-же русского арбитража и предпочтут воевать под угрозой тройного внешнего вмешательства Австро-Венгрии, Румынии и Турции — и, однако, это именно и случилось.
Началась так-называемая «вторая» Балканская война, но эта братоубийственная бойня, эта кровавая вакханалия, недостойна называться «войной».
Великая идея «славянского союза» была потоплена в крови...
Недоразумения между союзниками начались чуть не с первых дней освободительной войны.
Болгары не выполнили в полной мере заключенного правительствами договора и не послали 100 тысяч на македонский театр.
Правда, впоследствии, через неделю по объявлении мобилизации, начальники штабов армии пришли к взаимному соглашению не посылать в помощь сербам болгарские войска. Но счастье, что сербская армия одержала блестящий успех под Кумановым и не нуждалась более в болгарской помощи.
Мало того, вторая сербская армия Стефановича была перевезена под Адрианополь перед началом чаталджинской операции. Туда-же повезли сербы свои осадные орудия, так как, не имея крупнокалиберных орудий, болгары Адрианополя могли и не взять.
Адрианополь пал. И первое, что неприятно всем бросилось в глаза,—между союзниками начался спор, кто взял Шукри-пашу и у кого турки больше наколотили убитыми и ранеными.
Армия Стефановича вернулась на родину, дышащая злобой и негодованием от генерала до последнего солдата за испытанное в течение четырех месяцев недоверие, презрительное отношение и неблагодарность.
Сербов третировали и, когда можно, вспоминали про Сливницу, где, как известно, болгары их разбили.