Действительно, в это время в Болгарии происходили многолюдные митинги, на которых выносились резолюции, требовавшие проведения в жизнь реформ, предусмотренных этой статьей. Пример был дан в Софии. 29 апреля под председательством д-ра Хр. Стамбольского и под патронажем гг. Ив. Вазова, д-ра Ив. Д. Шишманова, [361] д-ра Ст. Сарафова, Ив. Грозева, Г. Георгова, инженера Станишева и других был устроен импозантный митинг. По примеру столицы митинговое движение охватило всю страну.
Я не скрыл от г-на Панаса, что я стремился именно к выполнению ст. 23-й, но, чтобы не раздражать греческих susceptibilites, я предложил во вступлении и в ст. 2-й проекта и договора, там, где говорится о правах христианских народностей, упомянуть не только о правах христиан concedes (султанами), но и decoulant des traites. Г-н Панас заговорил тогда со мной весьма возбужденно и уверял меня, что если я имел в виду ст. 23-ю Берлинского договора, то мое предложение не будет принято.
Афины молчали довольно долго. Г-н Панас часто заходил ко мне будто бы сообщить мне, что ответа еще нет, но больше с целью убедить меня, чтобы я отказался от предложенного мной добавления. Но я настаивал. В конце концов, около 10 мая, г-н Панас сообщил мне, что греческое правительство приняло мое предложение о правах, вытекающих из договоров. И так как было уже решено, что 18 мая (1 июня по н. ст.) царь и я выедем в Берлин, где предстояло болгарским царю и царице сделать свои первые официальные визиты, мы поторопились подписать договор с Грецией до нашего отъезда. Он был подписан г-ном Панасом и мной 16(29) мая 1912 года. Его ратификация владетелями обеих стран произошла позже, уже после нашего возвращения из Берлина. Что касается нашей военной конвенции с Грецией, то она вырабатывалась с нашей стороны генералами Никифоровым и Фичевым и была подписана только в сентябре 1912 года. Здесь же я должен добавить, что, по недостатку времени, не было достигнуто соглашения с Грецией о проведении границы в Македонии. Г-н Панас, впрочем, сказал мне, что греки отказались начать переговоры с австрийцами, так как эти последние дали им понять, что будут требовать Солунь. [362]
III. Болгаро-черногорское соглашение
С Черногорией не было подписано никакого письменного соглашения. Первый обмен мыслями о возможных совместных действиях между Болгарией и Черногорией имел место в Вене. Австрийский император принял посещение черногорского короля сейчас же после посещения болгарского царя, в начале июня 1912 года. Я воспользовался моей поездкой в Вену и моей встречей там с гг. Даневым и Т. Тодоровым, первый из которых возвращался из Ливадии через Петроград, а второй из Парижа, и вызвал из Рима нашего тамошнего полномочного министра г-на Ризова с целью обсудить четыре вопроса, касающихся войны балканских союзников против Турции, если последняя даст нам повод и если Италия перенесет войну на Балканский полуостров. Еще прежде, чем приехал г-н Ризов, я выехал с Их Величествами царем и царицей в Берлин. Вернувшись оттуда в Вену для переговоров с тремя ожидавшими меня лицами, я узнал, что за время моего отсутствия г. Ризов, воспользовавшись своим знакомством с черногорским министром-председателем, подготовил с ним свидание. Это свидание состоялось между гг. Даневым и Ризовым — с одной, и черногорским министром-председателем — с другой стороны — в самом Гофбурге, где остановился черногорский король со своей свитой. Из этой встречи наши вынесли впечатление, что Черногория готова идти с нами.
Немного времени спустя, в июле, я получил от нашего полномочного министра в Черногории, г. Колушева, сообщение, что черногорский король уже делает предложения о совместном выступлении. Это предложение мы сейчас же обсудили в Софии и решили, что я должен встретиться с г-ном Колушевым и устно обсудить этот вопрос, как устно обсуждались вопросы о болгаро-сербском и болгаро-греческом соглашениях. Чтобы не дать повода думать, что мы замышляем с Черногорией [363] нечто серьезное, я решил встретиться с г-ном Колушевым в Мюнхене. Но события развивались так быстро, что не дали мне возможности выехать. Поэтому г-н Колушев приехал в Софию, где пробыл до 15 (28) августа. В этот день он выехал в Цетинье, уполномоченный нами заключить устное соглашение с Черногорией. Относительно условий этого соглашения в министерстве иностранных дел сохранился его конфиденциальный доклад.
Так как условия этого устного соглашения еще не разглашены, то и мне нечего заниматься фазисами, через которые оно прошло, как я занимался подробностями переговоров о других, письменных, договорах. Текст последних был обнародован прежде всего парижской газетой «Matin» в ноябре 1913 года, а потом и другими газетами и журналами. Поэтому и я помещаю их в конце настоящей книги. [364]