С нами вместе против болгар идут в войне и наши союзники — греки, у которых болгары также хотят отнять то, что они приобрели, и наши братья-черногорцы, потому что они хотят защищать сербскую землю.
Солдаты!
Во имя бога и нашего правого дела — вперед! Снова развейте сербское победоносное знамя и понесите его победоносно перед рядами нашего нового врага, как победоносно вы пронесли его от Вардара до Солуни, через Прилеп и Битоль, через Косово и Призрен.
Вперед, солдаты! Любящим Отечество и праведным помогает бог!
Петр (С.р.)
Настоящий приказ прочесть всем солдатам.
Начальник штаба верховной команды, почетный адъютант е.в. короля, воевода Р. Путник (С.р.)
VIII пехотный полк II призыва, народная армия № 222, 18 июня 1913 года.
Коменданту 1 батальона, для соответствующего распоряжения. Прочесть в батальоне при торжественной обстановке.
18 июня 1913 года. Орах.
Комендант, подполковник Симеон Иованович. [421]
Как видит читатель, в этом манифесте нет ни слова об атаках болгар, совершенных 16 июня, об атаках, которые, по словам г-на Гартвига, были причиной сильного возбуждения в Белграде. Очевидно, прокламация была напечатана до этих атак; тем более, что, изданная 18 июня в Белграде, она не могла 18-го же июня попасть в руки Орахского коменданта, подполковника Симеона Иовановича. Впрочем, по фотографии этого документа, помещенной в газете «Мир» от 25 июня 1913 года и которую я воспроизвожу в настоящей книге, видно, что в заглавии число «18 июня» и «в Белграде» написаны рукой.
Выступили и Греция с Сербией. Король Константин, как это устанавливается рапортом комиссии Карнеги, выехал еще 14 (27) июня в Солунь с прокламацией о войне против болгар в кармане. И к страхам Балканской войны присоединились ужасы войны междусоюзнической. Снова печать Каина заклеймила народы, которые стали так симпатичны всему образованному миру своей решительностью и своею храбростью в борьбе за свободу.
Писали тогда газеты, которые потом своим влиянием так много помогли грекам и сербам, что все союзники одинаково ответственны за эту последнюю войну. «Русское Слово» заявило, что если Сербия и Греция не прекратят военных действий, то тяжелая ответственность за братоубийственную резню падет на белградских и афинских политических деятелей. «Если эти последние отклонят предложение г-на Данева о прекращении враждебных действий, — продолжала та же русская газета, — они тем самым покажут вероломство и двуличность своей политики». Отозвалась 21 июня (4 июля) и «Temps», говоря, что хотя, как видно, болгары и напали первые, но сербы тотчас же показали, что только ожидали случая, чтобы обратить схватки аванпостов в настоящую войну. Греки, жаловавшиеся в последнее время на снаряды, брошенные в их флот болгарами в Кавале, покрыли себя позором бесславной резни 1200 болгарских солдат в Солуни. [422]
Одну поправку, думаю, история внесет в этот приговор. А именно: что в то время, как в Болгарии провинились только неответственные факторы, — у других ответственные правительства отнеслись к подписанным ими договорам как к клочкам бумаги. Самым бесцеремонным образом были растоптаны эти договоры.
И кто знает, те, кто вне Болгарии усерднее всех растаптывали эти договоры, не будут ли первыми раскаиваться в этом? Крах Балканского Союза и нынешняя великая война не кроют ли в себе для них неожиданностей и разочарований?
Мученик возвышенного идеала, который он поставил себе в своей непреложной цели, Балканский Союз умер мученической смертью. Нет ничего более тяжелого, чем междусоюзнические схватки, как та солунская, о которой пишет французская газета, и чем междусоюзнические битвы, облившие кровью поля только что освобожденных общей союзнической кровью македонских и фракийских областей. Нет ничего печальнее того способа, по которому в Бухаресте, на этом лобном месте Балканского Союза, была похоронена та этническая автономия балканских народов со всеми ее последствиями, которая была единодушно указана союзными балканскими государствами, как цель их лиги, как объект того, что преследовали они своей мобилизацией. По Бухарестскому договору не только болгарские земли были разделены между сподвижниками по краху Союза, но болгарам — жителям отнятых у Болгарии земель — не были гарантированы даже самые существенные последствия этнической автономии{5}. В столице Румынии были забыты кардинальные условия умиротворения Балканского полуострова, была забыта и [423] вечная истина, что не следует злоупотреблять силой. «C'est au moment ou Ton veut redoubler de force qu'on doit redoubler de grace», — сказал Э. Ростан. Именно когда человек желает стать вдвое сильнее, он должен стать вдвое милостивее. Для Болгарии не оказалось милости у тех, кому она принесла столь же бесспорные, сколь и бесценные услуги. Не оказалось милости для страны, которая непосильными жертвами сломила главную мощь турок и таким образом облегчила задачу своим нынешним противникам.