{2} Вот перевод письма и инструкций, данных Асым-беем Наби-бею:
«С давних пор общность интересов Турции и Болгарии серьезно привлекает мое серьезнейшее внимание. Среди идей, к осуществлению которых я стремлюсь, нет другой, которая была бы столь же близка моему сердцу, как улучшение и упрочение турецко-болгарских отношений.
Поэтому прошу Ваше Превосходительство попросить в частном разговоре г-на Гешова определить и детализировать пункты, которые должны были бы быть совместно обсуждаемы в этом порядке мыслей. Зная мою точку зрения, Его Превосходительство не может не знать, чего я ожидаю от его политического такта, от его предусмотрительности и от его приятельского расположения. Вы можете вторично уверить его, что это его приятельское расположение всегда застанет меня искренне готовым воспринять его в том же духе».
Инструкции, данные Наби-бею:
«1. Асым-бей сделает все возможное для разрешения остающихся открытыми вопросов между Царством и Империей, чтобы уменьшить плоскости трения (surfaces de friction) между ними.
2. Существенным условием Асым-бей считает невмешательство обеих сторон в внутреннее управление соседнего государства.
3. Параллельно с этим и тоже в качестве существенного условия: каждая из обеих сторон устроит свое внутреннее управление таким образом, чтобы не давать своим соседям поводов для жалоб, а, наоборот, чтобы удовлетворять их.
4. Обязательство для обеих сторон в течение определенного срока — например 10 лет, — не предпринимать ничего для увеличения их нынешних границ».
{3} Report of the International Commission to inguire into the Causes and Conduct of the Balkan Wars. Published by the Carnegie Endowment for Internatioral Peace. Washington, D. C. 1914. — Enqukte dans les Balkans. Rapport présentéaux Directeurs de la Dotation par les Mebres de la Comission d'enqukte. Paris, Centre Européen de la Dotation Carnegie, 24, rue Pierre Curie (Ve), 1914.
{4} Преступное безумие и анкета о нем. София, 1914. — В этом моем труде, вызванном критикой моей политики, я доказал, что я был против атаки на Чаталдже, против вступления в Царьград, против возобновления военных действий в начале 1913 г., возобновления, к которому принудил нас младотурецкий переворот 10(23) января. Совет г-на Сазонова против этого возобновления был получен слишком поздно г-ном Даневым, которому мы предписали не прекращать переговоров без согласия представителей Великих Сил. Не я желал, чтобы война из освободительной стала завоевательной, как желали этого некоторые наши националисты и какой сделали ее сербские и греческие шовинисты. Г-н Милюков может быть мне свидетелем, как он писал еще 4 октября 1913 г. в «Речи», что 5 января 1913 г. я говорил ему, что, по моему мнению, Солунь следует уступить Греции. 21 марта того же года, в заседании министерского совета под председательством царя, я настоял на том, чтобы арбитражу был подвергнут и наш спор с Грецией. В моей книге я привожу доказательства того, что не наша партия и не я виновны в том, что пропало постановление, которое было тогда принято и на исполнении которого мы настаивали до конца. Упреки в том, что мы колебались в своей политике, что мы медлили и откладывали, неосновательны. Мы никоим образом не могли вести с сербами переговоров об исправлении условленной в договоре границы. Хотя, и согласно нашему с ними договору, и по советам России, мы должны были ждать подписания мира с Турцией и только после этого приступить к ликвидации приобретений, мы еще в апреле месяце обратились к русскому правительству с просьбой приступить к арбитражу. И из его Оранжевой Книги ясно видно, почему оно не могло сделать этого. В совершенно исключительный период народной жизни, когда, после блестящих успехов болгарской армии, умеренность не была популярной, я старался не уклоняться от той умеренности, которая, по моему мнению, была единственной спасительной для Болгарии политикой. И если неумеренные советовали и совершили преступное безумие 16 июня 1913 года, то ни одно слово, ни одно дело из всей моей политики не может послужить им оправданием.