Пал молодец Пошев — этот чудный рыцарь и примерный товарищ; пал героем Ночев, в момент, когда уже вскочил на взятое им неприятельское орудие; пал и Гужгулов, который с обнаженной саблей налетел со своею ротой «на нож» у могил, и один за другим падают поручик Атаносов, подпоручики: Стоев, Момчиев, Тинтерев, Спиридонов, Иванов, Златарев, Живодеров, Тотев.
Падает сотня убитых, сотни раненых покрывают землю, но «ура» продолжается...
Турецкие батареи взяты, неприятельская пехота в беспорядке бежит на высоты южнее с. Гечкенлия. Наступает ночь, когда не только преследование, но и бой закончены; после продолжительной перестрелки около деревни Гечкеналия наши снова атакуют турок и поражают их. Неприятель окончательно разбит и обращен в полное бегство на юг!
В этот славный для дивизии день две Цареградские дивизии, которые слывут отборными среди турецких войск, в течение 3 часов сокрушены двумя полками тырновцев и софийцев, отдают свои батареи и позорно бегут.
Поэтому бешеная атака при Гечкенлии не только разрушила план турок, обороняя Лозенград только одной дивизией, указанными двумя выйти между Лозенградом и Одрином для действий против флангов наших войск у этих пунктов, но еще и нанесла окончательное поражение этим хваленым войскам и внушила каждому турецкому солдату ужас перед болгарским оружием. Какая громадная паника господствовала в рядах турок и как бежали турки после гечкенлийского боя, свидетельствует [164] поле на юг от Гечкенли и Гердели и к Енидже, покрытое орудиями, передками, патронами, гранатами, ружьями, палатками и т.д. Однако достигнутый успех этим не ограничился. Признано теперь всеми, что поражением этих 2 турецких дивизий 1-й бригадой вверенной мне дивизии левый фланг и тыл турецких войск при Лозенграде был открыт — обстоятельство, которое повлияло на падение этого укрепленного пункта.
Поклон глубокий от меня вам, доблестные офицеры и молодцы юнаки тырновцы, софийцы и артиллеристы.
Слава и честь вашему патриотизму и геройской самоотверженности в бою в этот день!
Мое искреннее братское поздравление и сорадость за честь, которую вы добыли себе, чтобы вписать в историю дивизии такую славную страницу бурного и неслыханного до сих пор встречного боя.
И вам, наши незабвенные товарищи, жертвы этого вихря борьбы, вам, бесстрашные сыны Болгарии, павшим с порывом в груди, с «ура» на устах, в стремительном полете по полю, у неприятельских орудий, на склонах и у «могил» Еджали и Гечкенли, земля да будет пухом — вечная память! Недалек тот день, когда ваш подвиг, рассказанный в истории и воспетый поэтом, наполнит гордостью болгарские сердца и на веки вечные будет самым дорогим воспоминанием грядущих поколений.
Гечкешшйские могилы, которые останутся свидетелями этих боев и после тысячи лет, покроются в скором времени памятниками, которые возвестят на вечные времена о вашем боевом порыве и ничем неудержимом напоре на врага в этот день!
Приказ этот прочесть во всех ротах, батареях и командах дивизии, а также сообщить его раненым в Софии.
Начальник дивизии генерал Тогиев». [165]
Левофланговая обходная колонна 5-й дивизии должна была двигаться по особенно трудной дороге. Турецких охраняющих частей на ее пути совершенно не было, и 9-го октября соприкосновения здесь не произошло. Для турок этот обход 9-го числа был совершенно не обнаружен. Появление болгарской армии, которую никак не ожидали в это время, своей внезапностью как громом поразило турецкую главную квартиру и спутало все расчеты.
9-го октября Абдуллах-паша прибыл в Кавакли и внес изменения в диспозицию 7-го октября.
Казалось бы, в такой неясной обстановке должна помочь кавалерия. Однако ее не выдвинули на разведку и 9-го. На правом фланге не было ни разведки, ни наблюдения, перед фронтом ни одного разъезда. Конный отряд Абдуллах-паши лишь подвинул на линию Лозенград — Адрианополь, IV-й корпус остался в Адрианополе ввиду необходимости оборонять крепость от II-й болгарской армии. Вместо него подтягивался от Бунар-Гиссара XVI корпус, и часть его уже вошла в боевую часть армии у Лозенграда.