Вот что говорит генерал Тошев в своем приказе по дивизии:
«9 октября, в день славного боя при Селиолу, молодцы-тырновцы и софийцы впервые померялись силами с вековым врагом, разбили его и гнали десятки верст.
Пехота, развернувшись из походного порядка, бегом понеслась, как вихрь, неудержимо и безостановочно на штурм неприятеля. Воспламененные боевым порывом, софийцы и тырновцы не имели времени для стрельбы: они ринулись вперед с громогласным «ура» на густые турецкие массы, развертывавшиеся южнее. Артиллерия могущественно покровительствовала их неудержимому напору.
Бой начался в 2½ часа дня, а уж в 3½ часа турецкие батареи были принуждены отступить на вторые позиции, пехотные линии оттиснуты к «могилам» у с. Гечкенли, а по шоссе Киркилиссе— Адрианополь чернелись массы турок, старавшихся пробиться к Адрианополю.
Наша артиллерия перенесла огонь на них. Турки были принуждены повернуть к югу; турецкие батареи от нашего огня замолкают; пехота стремительно летит к «могилам»; везде раздается «ура», победное, всесокрушающее!
Падает сотня убитых, сотни раненых покрывают землю, но «ура" продолжается...
Турецкие батареи взяты, неприятель окончательно разбить и обращен в полное бегство на юг!
В этот славный для дивизии день две Цареградкие дивизии, которые слывут отборными среди турецких войск, в течение 3 часов сокрушены двумя полками тырновцев и софийцев, отдают свои батареи и позорно бегут.
Поэтому бешеная атака при Селилу не только разрушила планы турок, но и внушила турецкому солдату ужас перед болгарским оружием.
Поклон глубокий от меня вам, доблестные офицеры и молодцы-юнаки тырновцы, софийцы и артиллеристы!
Гечкенлийские могилы покроются памятниками, которые возвестят на вечные времена о вашем боевом порыве и ничем неудержимом напоре на врага в этот день!
Начальник дивизии генерал Тошев»
В первый день боя под Лозенградом, 9 октября, турки были выбиты из передовых позиций, а на другой день, 10 октября, болгарские войска, под проливным дождем, повели решительное наступление по всей линии.
Решающим моментом этого боя был обход правого фланга турецких войск, у с. Кайвы, где одна из болгарских дивизий, достигшая этой местности уже к ночи, произвела среди турок полную панику. Бывшие здесь редифные турецкие войска бросились в город...
Произошло ничто ужасное: эти беглецы увлекли за собой и остальные войска, началось поголовное бегство. Турецкие войска кинулись, бежать, по направлению к Люле-Бургасу и Бунар-Гиссару, бросив на произвол судьбы форты, батареи, пушки и обозы...
Махмуд-Мухтар-паша не пытался даже водворить порядок и один из первых покинул Лозенград с поездом железной дороги, отходившим на Баба-Эски.
11 октября утром болгарские войска заняли Лозенград.
Инструктор турецких войск прусский генерал фон-дер-Гольц, накануне объявления войны, гордо заявил:
— Для овладения Лозенградом потребуется три месяца времени и армия, трижды превышающая болгарскую, как по численности, так и по качеству.
Радко Дмитриев доказал, что Лозенград можно было взять не в три месяца, а в три дня, при самых ничтожных потерях (300 убитых, 450 раненых).
В заключение описания Лозенградской операции скажем несколько слов о том, что дала болгарам эта победа:
1) Успех первого боя с позорно бежавшими турками необычайно поднял дух болгарской армии.
2) План действий противника был нарушен: о вторжении турецких войск на территорию Болгарии не могло быть и речи.
3) Поражение под Лозенградом внесло полную дезорганизацию в турецкую армию.
4) Болгары захватили бесчисленные трофеи: более 100 орудий, до 200 зарядных ящиков, тысячи винтовок и т. д.
5) Захват неповрежденной станции железнодорожной линии Лозенград — Баба-Эски — Люле-Бургас — Чаталджа, с полным техническим оборудованием, пятью паровозами, 200 вагонами и складами угля, имел огромное стратегическое значение, облегчая дальнейшие действия болгарских операций.
6) Военная добыча, доставшаяся болгарам въ Лозенграде, оказалась колоссальной: склады были переполнены провиантом и фуражом, мундирно-амуничные вещи оказались в таком количестве, что вновь сформированная болгарская дивизия могла быть с избытком снабжена турецкими шинелями и сапогами.
Успех был так велик, что у многих могла закружиться голова... Она и закружилась,—прежде всего в Старой Загоре, в главной квартире болгарской армии...
Вот какую речь произнес старо-загорский митрополит Мефодий на торжественном молебствии по случаю взятия Лозенграда, обращаясь к царю Фердинанду: