— «Господу угодно было благословить христолюбивое воинство блестящей победой.
Шесть дней войны истекли — и наши доблестные войска разбили нечестивых агарян.
Пал Лозенград, и совершилось, казалось, невозможное даже для величайших героев!
С такими достойными сынами родины, царь, ты, можешь, твердо уповая на Бога, довершить великое дело освобождения зарубежных братьев.
И да нарекут тебя царем-освободителем, и с Божией милостью — императором Великой Целокупной Болгарии!».
После этого молебна у русского военного корреспондента Н. П. Мамонтова произошел следующий необыкновенно характерный разговор с одним болгарским полковником:
— «Скажите, полковник,—спросил г. Мамонтов,—слова митрополита Мефодия об «императоре» сказаны под влиянием минуты, или они отражают собою настроение «в сферах»?
— Никто, пока, еще и не помышляет об «империи» Болгарской. Быть может, у некоторых энтузиастов и появилась такая идея, — но она весьма преждевременна. Надо раньше разбить козни враждебной нам европейской дипломатии и создать объединенную Болгарию, затем поработать еще добрый десяток лет,—а тогда будет видно, какую роль призвана играть Болгария на Балканах,
—Роль Пруссии в Германском союзе?
— Давай Бог, чтобы так,—крепко пожал мою руку полковник»...
В то время, когда болгарский народ, веря в слова манифеста царя Фердинанда, геройски умирал за «свободу своих братьев в Македонии»— в «сферах» уже в самом начали войны мечтали вовсе не о свободе македонцев, а о «Болгарской империи», о первенстве Болгарии на Балканском полуострове.
Это были опасные симптомы болезни, охватившей «сферы» Болгарии,—болезни, именуемой ,,манией величия»...
Прежде чем перейти к дальнейшим действиям первой и третьей армии, следует сказать несколько слов о том положении, которое заняла вторая болгарская армия генерала Иванова.
Авангардом этой армии уже 6 октября был занят укрепленный пункт Курт-кале (Волчья крепость), запиравший перевал из долины р. Марицы в долину р. Арды.
В тот-же день без выстрела была занята неповрежденная станция «Мустафа-паша» и лежащий на обоих берегах р. Марицы город того-же названия. Турки, поспешно оставив Мустафа-пашу, даже не позаботились взорвать мост через Марицу, чем, конечно, облегчили движение второй болгарской армии к Адрианополю.
В те дни, когда шли бои под Лозенградом, войска второй болгарской армии приступили к обложению Адрианополя, постепенно занимая окружающие его высоты и устанавливая осадные батареи.
На четвертый день обложения болгарам удалось прорвать водопровод, снабжавший город питьевой водой; гарнизону и населению Адрианополя пришлось пользоваться мутными и нездоровыми водами Марины и Тунджи.
Под Адрианополем потянулись дни длительной осады, причем все вылазки турок не имели успеха, и кольцо, обложения Адрианополя крепло с каждым днем.
При описании действий 1-й и 3-й армий (Кутинчева и Радко Дмитриева) мы остановились на дне 11 октября, когда болгарские войска вступили в Лозенград.
Войска генерала Радко Дмитриева расположились в городе и его окрестностях, а дивизии генерала Кутинчева стали биваком недалеко от поля боя у Селиолу, на ведущей к Баба-Эски дороге.
После разгрома под Лозенградом турецкие войска потеряли веру в начальников, а начальники — в войска.
Вот что, например, телеграфировал Махмуд-Мухтар-паша, командовавший турецкой армией под Лозенградом, своему отцу:
«Это не войска, а сволочь (!)! Солдаты думают лишь о том, как-бы скорей добраться до Стамбула, куда их влечет запах константинопольских кухонь. С такими войсками успешно обороняться невозможно...».
Подлинник этой телеграммы был найден в полевой сумке раненого турецкого офицера генерального штаба, захваченного болгарами при отступлении турок от Лозенграда.
Главнокомандующий восточными армиями турок Абдуллах-паша в письме к великому визирю писал после Лозенградского погрома:
«Чтобы не очутиться в еще худшем положении, прошу уладить вопрос дипломатическим путем».
Бегство турок из Лозенграда продолжалось до селения Яни и г. Визы; они смяли шедшие к ним из Константинополя па поддержку войска и увлекли за собой, в этом беспорядочном бегстве, целый 16-й корпус.
Только около Визы, в шестидесяти верстах от Лозенграда, остановилось безумное бегство армии.
А между тем, вместо энергичного преследования на голову разбитых турок, третья и первая болгарские армии остановились и с 11 до 14 октября не только не преследовали неприятеля, но и соприкосновение с ним временно было утрачено.