Крупный успех, о котором мы говорили выше, выпал на долю войск генерала Ковачева.
Преследуя турок, болгары 9 ноября взяли Гумульджину. Турки под прикрытием арьергарда отступили к железной дороге до станции «Фереджик». 13 ноября, после продолжительного артиллерийского боя, турки подняли белый флаг для переговоров. Однако, условия их были найдены неприемлемыми. 14 ноября турки окончательно сдались. Взяты в плен начальник отряда Мехмет-Ямер-паша со штабом, 265 офицеров и 12,000 солдат; захвачено 8 горных орудий, 2 пулемета, 1,500 лошадей и много военных припасов.
По занятии Фереджика и Дедеагача, болгары получили возможность восстановить железнодорожное сообщение с Лозенградом через Демотику (см. схему общего театра войны на ст. 66).
Переговоры о перемирии между тем затянулись, хотя никто уже не сомневался в их успешном окончании.
Стремления воюющих сторон прекратить войну объяснялись, во-первых, утомление как болгар, так и турок, во-вторых,— настояниями Европы, заинтересованной в скорейшем прекращении могущего распространения пожара. Турецкая армия потеряла пятую часть состава больными, ранеными и умершими уже после сосредоточения на Чаталджинской позиции. Убыль хотя была пополнена подходящими подкреплениями, но численность армии не возросла, как ожидалось и как распускались слухи, так как сирийские войска не подошли. С другой стороны, болгары имели недостаток боевых припасов и нуждались в них в Чаталдже. С целью выиграть время, болгары, уступив и значительно сократив свои первые требования относительно уступки турками Чаталджинской позиции, затем затянули переговоры, постепенно сокращая дальнейшие требования о сдаче Адрианополя, нейтрализации Чаталджинской позиции и отхода турок в Сан-Стефано, надеясь за это время овладеть Адрианополем.
Но эта надежда болгар пока не оправдывалась: Шукри-паша, получивший от султана титул «Гази» («непобедимый»), с честью оправдывал это названые и крепко держался в Адрианополе
Наконец, 21 ноября, в 8 часов вечера, протокол перемирия был подписан.
Условия перемирия были следующие:
1. Воюющие стороны остаются на своих нынешних позициях.
2. Осажденные крепости не будут снабжаться как новым продовольствием, так и свежими припасами.
3. Болгарские войска могут снабжаться как продовольствием так и припасами по Черному морю и через Адрианопольскую железнодорожную станцию. (Станция ,,Адрианополь» и некоторые предместья находились в руках болгар и только район крепости принадлежал еще туркам).
4. Мирные переговоры начнутся в Лондоне 30 ноября (13 декабря).
Греция не примкнула к перемирию. Она находила, что перемирие полезно только одной Турции, а вследствие прекращения морской блокады оно лишило-бы Грецию возможности помешать объединению турецких войск, рассеянных в Македонии и Эпире. Неподписание протокола Грецией не помешало, однако, ей принять участие в лондонских переговорах о мире.
После подписания перемирия между Болгарией, Сербией и Черногорией с одной стороны и Турцией —с другой, 28 ноября английский министр иностранных дел сэр Эдуард Грей произнес в палате общин следующую речь:
«Пять воюющих держав присылают в Лондон делегатов для переговоров о мире. Король предоставил в их распоряжение Сент-Джемский дворец. Британское правительство примет все меры, чтобы пребывание здесь делегатов было для них приятно. Выбор Лондона исходил от самих держав, ведущих войну, и никаким образом не подсказан нами. Без сомненья, палата с нами согласится, что выбор, сделанный ими, для нас чрезвычайно приятен и что мы приветствуем их прибытие. (Одобрение). Мы надеемся, что делегаты найдут здесь все условия благоприятными для ведения переговоров и заключения мира, который мы все искренно желали-бы видеть обеспеченным. Нейтральные великие державы, одновременно участвовавшие в подписании Берлинского трактата, все согласились на то, чтобы их представители сошлись в Лондон для неформального и необязывающего совещания. Целью совещания является облегчить обмен мнений, в особенности относительно пунктов, соприкасающихся непосредственно с интересами участвующих в совещании великих держав. Переговоры состоятся, как только послы в Лондоне получат инструкции от своих правительств. Мы надеемся, что это произойдет на будущей неделе. Послы не составят конференции. В связи с этим я напоминаю, что первая мысль о формальной конференции исходила от Пуанкаре, по этому поводу при выборе места для конференции прежде всего придется подумать о Париже, если формальная конференция будет вообще признана желательной и необходимой. Я не думаю, чтобы в настоящий момент я с пользой для дела мог представить более подробные разъяснения о положении в Европе. Надежды и тревоги изменяются со дня на день, может быть и впредь, в течение некоторого времени, будут наблюдаться такие же изменения; трудно поэтому сказать что-нибудь, не вызывая неуместного пессимизма или не возбуждая надежд, которые впоследствии могут оказаться обманчивыми. Отношения между правительствами дружественны, дипломатическое положение благоприятно. Если существует опасение, то лишь в том, как-бы не произошло неблагоприятной непредусмотренной случайности, которая могла-бы вызвать перемену к худшему в дипломатической обстановке. Совещания послов не будут формальными и обязывающими. Это доказывает, что державы еще не уверены в близости разрешения всех затруднений. С другой стороны то обстоятельство, что все державы согласились сойтись на более тесное совещание, может служить доказательством, что, ни одна из них не считает такое разрешение невозможным. Когда переговоры начнутся, и представители держав окажутся в состоянии совместно обсуждать вопросы, державы вследствие этого будут в более тесном соприкосновении друг с другом,—тогда, надо думать, будем меньше опасаться, что какая-либо держава отделится от других и возникнуть непредвиденные затруднение. Впрочем, до начала переговоров я желал-бы воздержаться от всяких дальнейших комментариев политического характера, так как то обстоятельство, что именно Лондон избран местом для беседы послов и мирных переговоров, налагает на британское правительство особые обязательства соблюдать сдержанность в подобных комментариях».