Державы точно также озаботятся, чтобы принятое ими решение относительно островов Архипелага ни в чем не угрожало безопасности Турции».
Глава турецкого правительства Киамиль-паша созвал на 9 января «великий совет» сановников, военных и гражданских, в качестве официальных представителей оттоманской нации. Это собрание видимо склонялось к принятию ноты великих держав. Главнокомандующий Назим-паша заявил, что «армия находится в отличном состоянии, но недостаточно сильна, чтобы предпринять обратное завоевание занятой неприятелем территории». Министр иностранных дел Нурадунгиан-эффенди высказывал, что «возобновление войны подвергнет империю великим опасностям и что при данных обстоятельствах приходится последовать советам могущественных европейских кабинетов».
Ввиду такого настроения собрания было решено на следующий день составить примирительный ответ на коллективную ноту держав от 4 января 1913 года.
Вот тут-то и произошла та «непредусмотренная случайность», возможность возникновения которой констатировал сэр Эдуард Грей в своей речи в английской палат общин.
Младотурки, в лице комитета «Единение и Прогресс», поняли, что наступил момент, когда власть может опять попасть им в руки, и поспешили таким моментом воспользоваться.
На другой-же день, 10 января, один из наиболее энергичных деятелей комитета «Единение и Прогресс», Энвер-бей, во время заседания совета министров, с толпой офицеров, стоявших на сторон младотурок, ворвался в здание Порты.
Энвер-бей прежде всего потребовал от начальника караула примкнуть к манифестантам. Когда офицер отказался, он собственноручно застрелил его, точно так-же, как минуту спустя адъютанта военного министра Нофиз-бея, пытавшегося остановить заговорщиков. Затем Энвер-бей в сопровождении небольшой группы офицеров и солдата ворвался в зал, где происходило заседание совета министров. Не вступая ни в какие разговоры, Энвер-бей три раза подряд, но неудачно, стрелял в Киамиль-пашу, причем одна из пуль, будто-бы случайно, попала в голову военного министра Назим-паши, бросившегося на защиту великого визиря. Назим-паша был убит. Солдаты в это время жестоко избили христиан-министров иностранных дел Нурадунгиана и почт и телеграфов Муссурис-бея.
— «Так как вы стоите за постыдный мир с уступкой Адрианополя и почти всех европейских владений, а готовая на смерть нация требует войны,—недопускающим возражения тоном заявил Энвер-бей,—то от имени всей страны и армии предлагаю кабинету немедленно подать в отставку».
Запуганный Киамиль-паша сейчас-же исполнил это требование, беспрекословно подписав заявление, о выходе кабинета в отставку.
Переворот должен был произойти еще десять дней назад. дело было отложено, так как полк бывшего военного агента в Париже Фети-бея не был еще окончательно склонен на сторону комитета «Единение и Прогресс».
Переворот был совершен бывшими военными агентами в Берлине, Париже и Вене, они-же столпы комитета «Единение и Прогресс», Энвером, Фети и Исмаил-Хакки-беями с подчиненными им полками.
Накануне вожди комитета собрались в клубе, который официально считался закрытым, и там решили действовать немедленно, чтобы не дать министерству времени ответить утвердительно на коллективную ноту держав.
10 января, в 11 часов ночи, вновь назначенный секретарем Порты бывший посланник в Афинах Мухтар-бей объехал послов и заявил, что султан будто-бы по собственной инициативе назначил великим визирем Махмуд-Шефкет-пашу и что в ожидании сформирования нового кабинета Талаат временно исправляемый обязанности министра внутренних дел, в качестве какового он через Мухтар-бея заверил послов, что им приняты все необходимые меры для поддержания в столице должного порядка.
Таким образом переворот был совершен поразительно быстро.
Энвер-бей несколькими выстрелами вновь передал управление страны в руки комитета «Единение и Прогресс», которого еще неделю назад сам султан, в беседе с Келекианом, редактором «Сабаха», публично обвинял во всех злоключениях Турции.
Несмотря на все распространявшиеся в городе слухи о подготовлявшихся комитетом беспорядках, министерство Киамиля было так уверено в незыблемости своего положения, что не признало нужным принять какие-либо меры предосторожности, не взирая на также тревожные симптомы, как отказ всех видных деятелей комитета от участия в «великом совете». Выказавший преступную, съ государственной точки зрения, непредусмотрительность, кабинет Шамиля был жестоко наказан.
Делегаты союзных балканских государств, собравшиеся в Лондоне, по получении известия о константинопольском перевороте, 15 января вручили турецкому уполномоченному Решиду-паше следующую ноту: