Тут в глазах воеводы блеснула неподдельная злость.
– Людей из селений наших захватывают и как вроде степнякам продают, причём и детей тоже. И малых совсем, которые от груди материной ещё не отвыкли. Не пойму я для чего им дети малые-то совсем, ведь они всё ровно от голоду погибнут, без матери-то.
– Да, дела, – пробормотал дед Матвей.
– А хазар где видали? – Не сводя пристального взгляда с Фрола, спросил Василь.
– И про это тоже хочу вам поведать, – ответил воевода. Хазары, они малыми группами, крадучись человек по пять, через границы наши переходят, а после в одну ватагу собираются. Но на селения не нападают, боятся видно. Ведь числом то малым они воевать совсем не герои, всё кучей норовят на одного напасть. Вот так и рыщут они в даль дорог, по хуторам, да подле селений и ловят тех, кто им попадётся, стариков не берут, тут же убивают, а кого по моложе, так это запросто. И троих моих ратников тоже полонили.
Теперь воевода вперился глазами в стол.
– Как так вышло, не пойму. Ладно двое молодых, не опытных ещё, а Кирилл, да вы его знаете в самом городище он жил.
Василь молча кивнул головой, в знак того, что знал этого воина.
– Он ведь старый волк. А гляди ж ты, попался. В дозоре они были и толи спать легли, но это едва ли, толи дурманом их кто опоил или ещё, что случилось. Только полонили их степняки, всех троих, и погнали куда-то. Странно это, конечно, войны наши на продажу не годятся, хлопот с ними много. Но по следам, что там остались всё так было. Мы в погоню, конечно, отправились, день уж прошёл с того времени. А след хазарский и пленников наших, не в степь повёл, а на оборот в леса. Да в те леса, что к болоту Чёрному прилегают. Так и дошли мы по следу тому до болота. А там вот, что…
Супостаты хазарские, к жердям, скрещённым и в землю вбитым воинов наших привязали, да видно на ночь оставили. А той ночью полнолуние было, как раз.
– Вот же сволочи, нечистые, – зло пробормотал Кузьма.
– Ты слушай дальше, – перебил его Фрол. – Только нечисть в болоте обитающая, видно по сему, одного из ратников сожрала-то. Это Кирилла. Мы его только по кольцу на пальце и узнали. А на других двух перекрестьях ни крови, ни костей не было и верёвки перегрызены. Я думаю уволокла их нежить к себе в топь, скорее всего…
– Странное дело, сколько себя помню, хазары не когда в лес, а тем более к болоту, не совались, – возмущался Мишкин отец.
– Так и я о том же, – продолжал воевода. – Степняка одного мы изловили всё ж, из отряда, что моих полонил. Допросили его как следует, а он то ли не знал ничего, то ли говорить не захотел. Только орал угрозы нам всякие, а ночью, изловчился, да и вены себе на запястье перегрыз, от чего и помер. Вот я и думаю уж не якшаться хазары да разбойники с нечистыми.
Кузьма погладил свою окладистую бороду и сказал:
– Очень даже может быть. Хазары могли ратников наших на мучение в ночь на болоте чёрном оставить, а узнали они об этом болоте у разбойников тех же.
В разговор вмешался Дед Матвей.
– Да, всё одно, что-то тут не чисто, нужно на стороже быть и вам, и нам то же. Ведь если эти супостаты с чёрными силами связались, то нам простым людям точно беды ждать нужно.
А Василь не задумываясь сказал:
– Поеду-ка я с тобой в обратный путь, Воевода. Уж я этих и хазар, и разбойников выслежу.
Фрол наотрез отказал Василю.
– Не возьму я тебя с собой и даже не просись. Во-первых, Малые Врата всего с одним ратникам я не оставлю. Во-вторых, ты по хозяйству семье помочь должен и, в-третьих, тебе с сыном хоть маленько, да побыть надо. А то ведь если вы ратники, пахари, мастеровые сыновей своих воспитывать перестанете, ссылаясь на дела важные, то через десяток лет некому будет за землю нашу постоять. А в рати и бес тебя умелых воинов хватает, справимся не переживай. Ишь ты, взяли привычку, как захочу, так и поеду на службу. Ратное дело – это вам не просто так. Тут порядок доложен быть во всём. Так что положено тебе время дома побыть, так будь добр отдыхай до поры. – Разошёлся воевода.
– И вот, ещё что сказать тебе, Василь хотел. Я тебя с малых лет знаю и характер твой изучил, не удумай поперёк моего слова пойти и начать тут в одиночку разбойничаю шайку или же хазар выслеживать. Ежили прознаю такое, то до конца моих дней будешь, амбар со съестными припасами сторожить, ты моё слово знаешь. А жить я собираюсь долго!