— Больше! — резко бросил Вариен.
Джеми посмотрел на него, но добавлять Вариен ничего не стал.
— Понятно, — произнес Джеми наконец. — Не хотел тебя обидеть, парень. А что до правды насчет твоего драконьего прошлого — утро вечера мудренее, как говорится, а пока постараюсь шире глядеть на вещи.
Вариен кивнул:
— Это редкий дар для любого народа. Благодарю тебя. Уголок рта у Джеми пополз вверх, и губы его растянулись в кривой усмешке.
— Всегда пожалуйста. А у тебя и впрямь царские манеры, откуда бы ни был ты родом.
— Мой народ так бы не посчитал, — ответил Вариен, и во взгляде его теперь угадывался слабый намек на веселость. — Они всегда заявляли, что я чересчур легкомыслен, излишне беспечен и из-за тяги к новшествам слишком быстро приемлю всяческие перемены. Кстати, о новшествах... Я знаю, что среди множества умений, которых мне недостает, есть одно, очень тебе свойственное, и я бы тоже желал его обрести.
— И что же это? — спросил Джеми, опередив меня на полвздоха: я собиралась задать тот же вопрос. Прежде Вариен никогда не упоминал ни о чем подобном.
— Поскольку мы намерены путешествовать по свету, мне придется научиться защищаться. Я ни разу в жизни не держал в руках боевого клинка. Ланен рассказывала мне, что ты в совершенстве владеешь этим искусством. Сумею ли я уговорить тебя обучать меня, пока еще позволяет время?
— Пока позволяет время? — переспросил Джеми. Однако в голосе его звучало согласие, и я знала, что наши намерения не были для него неожиданностью. И все же следовало все ему объяснить.
— Джеми, дело не в том, что меня вновь тянет повидать мир, — произнесла я.
Он приподнял бровь.
— Ну, то есть, — добавила я, рассмеявшись, — дело не только в этом. У нас неприятности. Не знаю, вернулся ли к Марику рассудок и возможно ли это вообще, но если он вдруг оклемается, то вряд ли откажется от своих замыслов насчет прежнего жертвоприношения, так что рано или поздно он явится за мной — или сам, или наймет кого-нибудь.
— Спору нет, — ответил Джеми, и глаза его слабо замерцали. — Я тоже подумал, что приключение ваше закончилось больно уж внезапно От заклинателей демонов так просто не избавишься — их нужно уничтожить. Уж поверь, я знаю.
— Но Кадеран-то мертв, — сказала я.
— Судя по твоим рассказам, он был мелкой сошкой. Я-то знаком с их братом и знаю: настоящий повелитель демонов нипочем не стал бы рисковать своей драгоценной шеей и не отправился бы в столь опасное путешествие. Этот Кадеран никогда не говорил о своем господине?
И тут передо мною всплыло воспоминание: я стою у тропы, ведущей к морю, спрятавшись в густом ельнике, и слушаю, как неподалеку беседуют Кадеран и Марик...
— Он упоминал о каком-то магистре шестого круга. Это тебе о чем-то говорит?
— Зубья Преисподней! — воскликнул Джеми. — Ланен, дела хуже некуда. Повелитель шестого круга может вызывать едва ли не самых могущественных демонов, управлять ими. — Он вновь заходил взад-вперед, и было видно, что он очень встревожен. — Седалище Матери Шиа! Ланен, во имя всего святого, не вспомнишь ли... Скажи, Ланен, ты слышала имя? Они называли какое-нибудь имя?
— Я пытаюсь припомнить, — проговорила я. — Но нет, боюсь, что голова у меня тогда была занята иным. Если они и упоминали какое-то имя, я этого не помню.
— Раз так, хозяин Джемет, то мне тем более нужно научиться владеть мечом, — вставил Вариен.
Джеми поморщился.
— Знаешь, лучше бы я вообще не говорил тебе, как меня зовут, называй меня Джеми, как все называют, и все тут. Само собой, я покажу тебе, как пользоваться клинком, но сейчас-то мы говорим о повелителе демонов и о том, как нам тут поступить. — Он окинул Вариена оценивающим взглядом. — Положим, силенка у тебя в руках имеется, однако во время боя клинок тяжелеет с каждым ударом. Ты когда-нибудь поднимал длинный меч?
Вариен смутился:
— А они бывают разные?
Джеми захохотал:
— Сотни разных, парень! Впрочем, для тебя у меня есть один на примете, с ним и будешь упражняться.
Он прошел к лестнице, за ней стоял длинный низкий короб; порывшись в нем, Джеми извлек здоровенный меч, который, как я помнила, принадлежал Хадрону. Я видела, как отчим доставал его из укромного уголка каждый год, когда собирался в Иллару, на Большую ярмарку, что устраивалась там в начале осени. В дороге он держал его при себе для самообороны и, насколько мне было известно, никогда не обнажал его из гнева. По длине он вполне подходил Вариену, но был, казалось, слишком уж тяжел для его изящного телосложения. Я вздохнула, поняв, что Джеми примеривается к Вариену. В который уже раз.
— На-ка вот, попробуй его в руке, — сказал он и, подняв меч острием вверх, швырнул его Вариену.
Не раздумывая, тот поймал меч в воздухе правой рукой, после чего недоуменно уставился на свои пальцы, сжимавшие рукоять.
— Во имя Ветров, как мне это удалось? — произнес он вслух, переведя взгляд на меня.
— Очень проворно, — ответила я, пораженная не меньше его, но весьма довольная. Он действительно умел двигаться очень быстро. — Ты небось и подумать-то об этом не успел.
— Зачастую от этого все и зависит, — сказал Джеми. — Если внутреннее чутье у тебя развито настолько хорошо, ты уже через несколько лет станешь неплохим бойцом. А как по весу?
Крепко держа тяжелый меч на вытянутой руке, Вариен ответил:
— Мне непонятен твой вопрос. Каким он должен быть по весу? Для меня он не обременителен, если ты это имеешь в виду.
Вариен между делом взмахнул своим оружием, и огромный, тяжелый клинок заплясал в воздухе, точно бабочка летним днем.
Джеми ни за что не стал бы показывать, что творится у него в душе, однако мне, выросшей рядом с ним, не нужна была даже истинная речь, чтобы понять, что про себя он сейчас сыплет изумленными проклятиями. Я хорошо знала, что у него означает такое выражение лица.
— Это я и хотел выяснить. Думаю, для твоих упражнений такой клинок вполне сгодится, — произнес Джеми, теперь вглядываясь в Вариена еще пристальнее.
Вариен опустил меч.
— Благодарю тебя, хозяин Джемет. Теперь, раз ты убедился, что я способен носить это оружие, когда же мы начнем наши занятия? И что я смогу предложить тебе взамен?
Джеми поклонился — самую малость.
— Только свое усердие. Лови, — и он швырнул Вариену ножны, которые тот без труда поймал. — Начнем завтра. Мне нужно немного времени, чтобы приготовить и установить стояк; я зайду за тобою утром, после того как позабочусь о скотине, тогда мы и приступим.
— Благодарю.
Вариен сунул меч в ножны и бережно положил его возле камина.
— Не прочь, если и я с вами увяжусь? — спросила я, поддразнивая Вариена. — Может, на этот раз у меня будет выходить лучше. Признайся, Джеми, я ведь прилагала все усилия во время былых наших ночных упражнений.
Как я и надеялась, он усмехнулся:
— Ну еще бы: ты старалась на совесть. Но хоть я тебя и люблю, девочка моя, однако тебе недостает скорости. А этому, боюсь, научиться нельзя. Нет, ты вполне можешь постоять за себя, этим-то тебя судьба не обделила, но вот биться на мечах тебе, пожалуй, не дано.
Я знаю: он вовсе не хотел преподнести это как пощечину, однако именно такое чувство и вызвал у меня его ответ. Меня удивило, насколько слова его обожгли меня. Я всегда знала, что не особенно владею мечом, но все надеялась, что это дело времени, что когда-нибудь я обязательно стану грозной воительницей. Раньше я любила сказания об арлисских женщинах-воинах и, по-видимому, считала, что моих таланта и силы будет вполне достаточно, чтобы стать такой же, как и предполагала, что в душе я воительница, и верила, что если вдруг придется убить, я смогу это сделать. Меня часто принуждали сдерживать свою силу во время припадков ярости; однако подобное неистовство наверняка было бы очень кстати, сопровождай оно мою руку с зажатым в ней мечом!
Хуже всего было то, что я понимала всю невозможность таких мечтаний, и от этого делалось горько. Проклятье! Не суждено мне быть ни хранительницей очага, ни воительницей — так кем же я стану? Отыщется ли во всем белом свете что-нибудь, на что я сгожусь?