Любимый вид спорта: Крикет
Самый большой позор моей жизни: любое появление на людях с моими родителями
Самый смешной момент: любой из уроков английского с Папашей
Планы на будущее: стать великим актером, писателем и ученым
То, о чем не стоит знать моим фанатам: я веду дневник
Кем бы вы хотели стать больше всего на свете: бойфрендом Джулии Робертс
С кем бы вы хотели познакомиться: с Нельсоном Манделой
15 апреля, суббота
Как вы, наверное, уже поняли по серьезным пробелам в дневнике, мои каникулы оказались не такими уж насыщенными, как я рассчитывал. Русалочка уехала в походный лагерь для девочек. Папа на работе, а мама вечно бегает по делам. Старым друзьям из начальной школы я решил не звонить (мы так слезно прощались и жали друг другу руки, а с тех пор ни от одного из них ни слуху, ни духу).
Чем тратить время зря, последние дни я репетировал песни из «Оливера» и читал «Властелина колец». Я уже дошел до третьей книги — их всего три, — которая называется «Возвращение короля». Папаша прав — это потрясная книга, настолько клевая, что нельзя объяснить на словах. По системе оценки книг имени Мильтона (которая, не сомневаюсь, скоро станет знаменитой) этой книге досталось бы пять звезд.
Только что подумал о том, что в понедельник вечером в школу, — и, как ни удивительно, не могу дождаться этого момента. Мне так хочется поскорее начать репетировать и узнать, чем занимались остальные на каникулах, что я начал мечтать, чтобы выходные пролетели как можно быстрее. К тому же после трех недель в компании моей шизанутой семейки я уже начал сомневаться, все ли в порядке с головой у меня самого.
16 апреля, воскресенье
Папа отвез меня на поле регби-клуба «Крестоносцы», чтобы подготовить к грядущему сезону. По пути (мы ехали на нашем «рено-универсале», только что вернувшемся из ремонта) он давал мне всякие полезные советы, типа «целься ниже пояса» и «чем выше человек, тем ниже ему падать». Когда мы приехали, он достал видавший виды мяч, весь в кожаных ошметках. Он приказал мне встать на той стороне поля, подкинул мяч в воздух, замахнулся левой ногой и упал на траву. Когда я подбежал, он корчился на траве, сжимая свое левое бедро и крича от боли. Я побежал в раздевалку, позвонил маме, и примерно через полчаса та приехала вместе с Мардж на ее машине. Втроем мы погрузили папу в «универсал», и мама отвезла нас домой. Весь день она прикладывала ледяные компрессы к папиной поврежденной ноге. Он несколько часов стонал, как ему больно, потом прикончил наконец полбутылки «Джонни Уокера» и уснул.
17 апреля, понедельник
Врач-физиотерапевт сказал, что у папы разрыв сухожилия, и прописал неделю держать ногу в приподнятом положении. Папа в восторге — теперь у него появился повод прогулять работу.
Русалка с Мардж заезжали попрощаться. Мы несколько часов проболтали в моей комнате, пока я собирал вещи. Потом целовались, пока у нас не разболелись языки (столько практики, скоро я стану настоящим асом). Потом Русалка заплакала и сказала, что не хочет, чтобы я уезжал в школу. Она выглядела такой печальной, что я сам чуть не разревелся. Мне вдруг отчаянно захотелось остаться с ней. Мертвый груз на душе показался тяжелее обычного, и я вдруг разнервничался и понял, что уже ни в чем не уверен. Как только Русалка уехала, я собрал оставшиеся вещи, принял душ и надел школьную форму. Готов… или нет?
По дороге к автобусной остановке мама завезла меня к Вомбат. (Папа сказал, что у него нога болит и с нами он не поедет.) Мы вошли, и бабуля захлопала в ладоши и сказала, что я очень хорошенький. Она спросила, есть ли у меня подружка, и мама выложила все про Русалку. Вомбат печально покачала головой и предупредила, чтобы я не заводил семью слишком рано и «погулял сперва в свое удовольствие». Видимо, бабуля забыла, что у меня еще яички не опустились.
Затем Вомбат полушепотом сообщила, что в банке с ее счетов крадут деньги. Она собирает доказательства и, когда найдет достаточно, проинформирует об этом Министерство финансов. Услышав это, мама резко встала и сказала, что нам пора.
На автобусной остановке в Вествилле мама заплакала, но, к счастью, не сделала ничего более позорного (не махала автобусу ручкой и не бежала за ним вдоль дороги).
В автобусе было скучно до зевоты. Жиртреста не было, а с другими мальчиками я был почти незнаком. Некоторые первокурсники выглядели совсем несчастными, а один даже разревелся, когда автобус тронулся. В качестве наказания мы заставили его спеть все пять куплетов школьного гимна, сопровождаемые нашим хохотом и воплями. Один из старшеклассников сказал, что ему понравилась сестра того бедного мальчика, и спросил, не хочет ли она поразвлечься. Мальчик снова разревелся, и на этот раз ему приказали спеть национальный гимн, спустив штаны. Я сел пониже, опасаясь, что, как следующий по меньшинству, буду самой подходящей жертвой после мальчишки. К счастью, старшеклассникам надоело, и они прогнали сопливого мальца. Бедолага вернулся на свое место и в утешение вгрызся в довольно аппетитный бутерброд, идеально упакованный его мамой в целлофан.