Сидя на деревянной скамейке электрички и глядя на лес за окном, Петя болтал ногами. Носки его башмаков едва касались пола. Теперь перед ним встала новая проблема — стоит ли ему тратить таким трудом заработанные копейки на новую марку? Пожалуй, это лишнее, учитывая, сколько марок он сейчас получит даром. Он решил, что вернет деньги родителям. Будет здорово, если они разделят его удачу. Мужчина прервал его размышления, легонько похлопав по плечу.
— Приехали.
Электричка остановилась на какой-то станции в лесу, не доезжая до города Шахты. Петя растерялся. Это была остановка, на которой выходили люди, которым хотелось отдохнуть от города. От платформы в разные стороны тянулись тропинки, протоптанные гуляющими. Но время для прогулок было не самым подходящим. Снег только что сошел, и лес выглядел уныло и неприветливо. Петя повернулся к своему спутнику, недоуменно глядя на его сверкающие туфли и черный портфель.
— Вы здесь живете?
Мужчина отрицательно покачал головой.
— Здесь находится моя дача. Я не могу хранить марки дома. Я все время боюсь, что мои дети найдут их и будут трогать своими грязными пальцами. Видишь ли, я собираюсь продать свою дачу. Так что скоро мне будет негде хранить свою коллекцию.
Он сошел с поезда. Петя последовал за ним и спрыгнул на платформу. Кроме них, здесь больше никто не вышел.
Мужчина зашагал прямо в лес. Петя держался позади. Кажется, наличие дачи все объясняло. У Пети не было богатых знакомых, которые могли бы позволить себе иметь летний домик, но мальчик знал, что их часто строят на берегу озера или моря. Мужчина шел и разговаривал на ходу.
— Разумеется, я был бы очень рад, если бы мои дочери увлекались филателией, но марки их совершенно не интересуют.
Петя спросил себя, а не посоветовать ли этому мужчине дать своим детям немного больше времени? Ведь и он сам не сразу превратился в настоящего коллекционера. Но он был достаточно умен, чтобы понимать — ему же будет лучше, если дочери этого мужчины не проявят интереса к маркам. Поэтому он промолчал.
Мужчина сошел с тропинки и углубился в лес, не замедляя шага. Петя старался не отставать. Мужчина шел очень быстро, и мальчику приходилось чуть ли не бежать за ним.
— Как вас зовут? Я хочу назвать своим родителям имя человека, который подарил мне марки, на тот случай, если они мне не поверят.
— Не волнуйся насчет своих родителей. Я напишу им записку, в которой объясню, как к тебе попал мой альбом. Я даже дам им свой адрес, чтобы они могли убедиться в этом сами, если захотят.
— Большое вам спасибо.
— Зови меня Андрей.
Пройдя еще немного, мужчина остановился и склонился над своим портфелем, открывая его. Петя тоже остановился, оглядываясь по сторонам в поисках дачи, но ничего не увидел. Может быть, они еще не дошли до нее? Переводя дыхание, он запрокинул голову и стал смотреть в серое небо, перечеркнутое голыми ветками деревьев.
Андрей уставился на тело мальчика. Из раны на голове у него струилась кровь, стекая по виску на щеку. Андрей опустился на колени и прижал палец к шее ребенка, пытаясь нащупать пульс. Тот был жив. Это хорошо. Он перевернул мальчика на спину и принялся раздевать его, словно он был куклой. Он снял с ребенка пальтишко, рубашку, потом — носки и башмаки. Наконец он стащил с него штанишки и трусики. Взяв одежду ребенка в охапку, он подхватил свой портфель и поспешил прочь. Отойдя шагов на двадцать, он спрятался за поваленным деревом, небрежно отшвырнув дешевую одежонку в сторону. Он опустил на землю портфель, щелкнул замком и достал из него моток грубой веревки, затем вернулся к мальчику и завязал один конец петлей у него на лодыжке. Он туго затянул узел и подергал его, чтобы убедиться, что тот не развяжется. Узел держался крепко. Он вернулся назад, аккуратно разматывая веревку, словно протягивал бикфордов шнур к связке динамитных шашек. Дойдя до поваленного дерева, он спрятался за ним и лег на землю.
Он выбрал хорошее место. Дерево упало очень удачно, а это означало, что, когда мальчик очнется, он не увидит Андрея. Он окинул взглядом веревку, тянувшуюся от его руки к лодыжке ребенка. В мотке оставалось еще метров десять. Все было готово. Он вдруг испытал такое возбуждение, что ему захотелось отлить. Боясь упустить момент, когда мальчик придет в себя, он повернулся на бок, расстегнул брюки и облегчился, не вставая с земли. Закончив, он отполз на сухое место, по-прежнему не покидая своего укрытия. Мальчик до сих пор пребывал без сознания. Настало время сделать последние приготовления. Андрей снял очки, положил их в футляр и спрятал его во внутренний карман пиджака. Теперь ребенок представлялся ему смутным, расплывчатым пятном. Прищурившись и напрягая зрение, он разглядел лишь полоску розовой кожи мальчика, резко контрастирующую с бурой землей. Андрей протянул руку, отломил веточку и принялся жевать кору. Зубы его тут же окрасились в грязно-коричневый цвет.