Лев и Раиса вошли в город со стороны туристического маршрута. Подойдя к ресторану Базарова, они шагнули через порог в главный зал. Лев затаил дыхание, ожидая, что сейчас крепкие руки схватят его сзади. Но здесь никого не было — ни агентов, ни милиционеров. Они могли ничего не опасаться, по крайней мере сегодня. Базаров торчал на кухне и даже не обернулся, хотя и слышал, как они вошли.
Поднявшись наверх, они отперли свою комнату. Под дверь была подсунута записка. Лев опустил их сумки на кровать и взял в руки записку. Она была от Нестерова, датированная сегодняшним числом.
Лев, если ты вернулся вовремя, как и планировал, давай встретимся сегодня в моем кабинете в девять вечера. Приходи один. Захвати с собой все документы по тому делу, которое мы с тобой обсуждали. Лев, очень тебя прошу, не опаздывай.
Лев взглянул на часы. У него оставалось полчаса.
Даже вернувшись в Управление милиции, Лев не хотел рисковать. Он спрятал свои бумаги среди официальных документов. Шторы в кабинете Нестерова были задернуты, поэтому разглядеть, что делается внутри, было невозможно. Лев вновь взглянул на часы: он опаздывал уже на две минуты. Не совсем понимая, к чему такая точность, он постучал в дверь. Не успел он опустить руку, как та отворилась, словно Нестеров стоял за нею и ждал его, и генерал втащил его внутрь с неожиданной быстротой и проворством, пинком ноги захлопнув за ним дверь.
Нестеров двигался с несвойственной ему торопливостью. На столе у него лежали материала дела, которым они занимались. Он схватил Льва за плечи и заговорил хриплым, сдавленным голосом:
— Слушай меня очень внимательно и не перебивай. В Ростове меня арестовали и вынудили признаться во всем. У меня не было другого выхода. Они взяли мою семью. Я рассказал им все. Я думал, что смогу убедить их помочь нам, убедить дать делу официальный ход. Они доложили о нем в Москву. Но потом нас обвинили в антисоветской агитации. Они полагают, что ты затеял свою личную вендетту против государства и хочешь лишь отомстить. Они отмахнулись от собранных нами улик, объявив их поддельными и сфабрикованными пропагандистской машиной Запада: они уверены, что ты и твоя жена — шпионы. Мне не дали выбора. Они оставят мою семью в покое, если я сдам им тебя и все сведения, которые мы собрали.
Мир вокруг Льва дрогнул и рассыпался на куски. Пусть он и говорил себе, что им грозит постоянная опасность, но он никак не ожидал, что придется столкнуться с ней лицом к лицу так скоро.
— Когда?
— Прямо сейчас. Здание окружено. Агенты войдут в эту комнату через пятнадцать минут и арестуют тебя прямо в моем кабинете. Они также заберут все найденные нами улики. А за эти минуты я должен заставить тебя поделиться со мной информацией, которую ты привез из Москвы.
Лев попятился, взглянув на часы. Было пять минут девятого.
— Лев, ты должен выслушать меня. Ты еще можешь сбежать. Чтобы у тебя все получилось, не перебивай меня и не задавай никаких вопросов. У меня есть план. Ты ударишь меня пистолетом, и я потеряю сознание. Потом, когда ты выйдешь из этого кабинета, спустись на этаж ниже и спрячься в одной из комнат справа от лестницы. Лев, ты слушаешь меня? Соберись! Двери там не заперты. Когда окажешься внутри, не зажигай свет и закрой за собой дверь на ключ.
Но Лев не слушал его — он думал совсем о другом.
— Раиса?
— Пока мы с тобой разговариваем, ее уже должны были арестовать. Мне очень жаль, но с этим ничего не поделаешь. Лев, соберись, или все будет кончено.
— Все и так кончено. Все закончилось в тот момент, когда вы рассказали им все.
— У них и так было все, что им нужно, Лев. У них была моя работа. У них было досье на меня. Что мне оставалось делать? Позволить им убить мою семью? Они все равно арестовали бы тебя. Лев, если ты будешь и дальше злиться на меня, то не успеешь сбежать.
Лев стряхнул руки Нестерова со своих плеч и принялся расхаживать по кабинету, судорожно пытаясь сообразить, что делать дальше. Раиса арестована. Они оба знали, что когда-нибудь это непременно произойдет, но воспринимали опасность отстраненно и абстрактно. Они не отдавали себе отчета в том, что это будет означать для них. При мысли о том, что он больше никогда ее не увидит, ему вдруг стало трудно дышать. Их отношения, их чувства, в которых они признались друг другу каких-то пару часов назад, опять умерли.