Арон растерянно огляделся по сторонам — нет, заметить его просто невозможно. Но даже если они и разглядели его, то почему идут прямо сюда? До мужчины и девушки оставалось всего несколько метров. Он слышал, как они разговаривали. Арон ждал, притаившись в тени, а они взяли и прошли мимо, направляясь дальше, в глубь парка.
Арон выпрямился во весь рост.
— Стоять!
Мужчина замер, плечи его бессильно поникли. Он медленно повернулся. Арон изо всех сил пытался придать своему голосу властность.
— Что вы здесь делаете вдвоем?
Ответила девчонка, которая, кажется, ничуть не испугалась:
— Мы гуляем. А что случилось с твоей губой? Какая она уродливая!
Арон покраснел от смущения. Девчонка смотрела на него с явным отвращением. На мгновение он умолк, стараясь взять себя в руки и успокоиться.
— Вы наверняка собирались заняться сексом. Причем в общественном месте. А ты — проститутка.
— Нет, мы просто гуляли.
Жалким, едва слышным голосом мужчина добавил:
— Мы не сделали ничего плохого. Мы просто разговаривали.
— Я хочу взглянуть на ваши документы.
Мужчина шагнул вперед и принялся рыться в кармане в поисках документов. Девчонка равнодушно переминалась с ноги на ногу: ее наверняка задерживали и раньше. Она ничуть не выглядела испуганной или расстроенной. Арон проверил документы мужчины. Того звали Андреем. Документы были в полном порядке.
— Откройте портфель.
Андрей заколебался. На лбу у него выступили крупные капли пота. Его все-таки поймали. Он и представить себе не мог, что это когда-нибудь случится. У него не укладывалось в голове, что его план может провалиться. Он поднял портфель и расстегнул защелку. Молоденький офицер заглянул внутрь, сунув туда руку. Андрей уставился на носки свои туфель и ждал. Когда он поднял голову, милиционер держал в руках его нож, длинный нож с зазубренным лезвием. Андрей готов был расплакаться.
— Для чего вы носите его с собой?
— Я много езжу. Мне часто приходится обедать в поездах. Я режу ножом копченую колбасу, салями. Дешевую и твердую колбасу, но моя жена отказывается покупать другую.
Андрей и в самом деле пользовался ножом во время обеда и ужина. Офицер обнаружил в портфеле палку салями. Она была дешевой и твердой, с неровным краем. Он отрезал его этим самым ножом.
Арон приподнял стеклянную банку с завинчивающейся крышкой. Банка была чисто вымытой и пустой.
— А это для чего?
— Некоторые из комплектующих деталей, которые я перевожу, хрупкие, другие — грязные. Так что банка нужна мне для работы. Послушайте, я знаю, что мне не следовало идти с этой девушкой. Не знаю, что на меня нашло. Я стоял на остановке и смотрел, когда завтра приходит автобус, и тут она подошла ко мне. Ну, вы понимаете, как это бывает — ни с того ни с сего вдруг поддаешься первому порыву. Вот так случилось и со мной. Но вы загляните в кармашек портфеля, там лежит мой партийный билет.
Аарон действительно обнаружил в боковом отделении партбилет. Он также нашел там фотографию жены этого человека с двумя маленькими девочками.
— Мои дочери. Нет нужды составлять протокол и все такое прочее, верно, офицер? Во всем виновата вот эта девушка: в противном случае я бы уже был дома.
Приличный гражданин поддался минутному порыву и был соблазнен пьяной девчонкой-распутницей. Этот человек вел себя вежливо: он не смотрел на заячью губу Арона и не отпускал обидных замечаний. Он обращался с ним как с равным, хотя и был старше, имел престижную работу и состоял в партии. Он стал жертвой. А она была преступницей.
Уже почувствовав, как сеть смыкается вокруг него, Андрей вдруг понял, что еще миг — и он будет свободен. Семейная фотография вновь оказала ему неоценимую помощь. Иногда он показывал ее недоверчивым детям, чтобы убедить их в том, что ему можно верить. Он сам был отцом. В кармане его брюк лежал моток грубой веревки. Но нет, только не сегодня; в будущем ему придется проявлять больше терпения. Он не может и дальше убивать в родном городе.