В квартире родителей, где они праздновали свою свадьбу, их ждали друзья и соседи, сгорающие от нетерпения воспользоваться чужим гостеприимством. Пожилые мужчины пели незнакомые песни. Но в этих воспоминаниях присутствовала какая-то странность. Здесь были холодные и враждебные лица. Каким-то образом здесь оказалась и вся семья Федора. Лев еще танцевал, но свадьба вдруг превратилась в похороны. Все смотрели на него. В окно кто-то постучал. Лев повернулся и разглядел чей-то неясный силуэт, прижавшийся к стеклу. Лев подошел к нему и смахнул осевшую на него влагу. Это оказался Михаил Святославович Зиновьев, с простреленной головой и сломанной челюстью. Лицо у него было разбито. Лев попятился и обернулся. Теперь в комнате никого не было, если не считать двух маленьких девочек — дочерей Зиновьева, одетых в какие-то грязные лохмотья. Они стали сиротами, животики у них вздулись, а кожа покрылась волдырями. По их одежде ползали вши, копошившиеся в немытых спутанных волосах и бровях. Лев крепко зажмурился и тряхнул головой.
Он открыл глаза. Его бил озноб. Он находился под водой и быстро шел ко дну. Над головой у него простирался нетронутый лед. Он попытался плыть против течения, но вода влекла его вниз, за собой. А на льду стояли люди, и они смотрели сквозь него, как Лев тонет. В легких у него возникла жгучая боль. Будучи не в силах более задерживать дыхание, он открыл рот.
Задыхаясь, Лев широко распахнул глаза. Рядом сидела Раиса, пытаясь успокоить его. Он в смятении огляделся по сторонам: разум его балансировал на грани между миром сна — точнее, кошмара — и явью. Но вокруг была реальность: он лежал в постели в своей квартире. Он с облегчением взял Раису за руку и бессвязно, горячечно зашептал:
— Помнишь, как мы впервые увидели друг друга? Ты еще сочла меня грубияном, ведь я не отрываясь смотрел на тебя. Я сошел не на своей станции метро, только чтобы спросить, как тебя зовут. А ты не хотела говорить мне. Но я не отставал, и тогда ты солгала и сказала, что тебя зовут Лена. Всю следующую неделю я не мог думать больше ни о чем, кроме красивой девушки по имени Лена. Я всем рассказывал, какая Лена красивая. А когда я вновь встретил тебя и уговорил прогуляться со мной, то все время называл тебя Леной. После прогулки я уже готов был поцеловать тебя, а ты лишь согласилась назвать мне свое настоящее имя. На следующий день я рассказывал всем, какая замечательная девушка эта Раиса, а все смеялись надо мной, говоря, что на прошлой неделе была Лена, на этой — Раиса, а на следующей будет кто-нибудь еще. Но больше никого не было. У меня всегда была только ты одна.
Раиса слушала мужа и поражалась этому внезапному приливу сентиментальности. Откуда она взялась? Хотя, быть может, больные всегда становятся сентиментальными. Она заставила его лечь на подушку, и вскоре он заснул снова. Прошло почти двадцать часов с тех пор, как ушел доктор Зарубин. Тщеславный пожилой мужчина, чьи домогательства она с презрением отвергла, был опасным врагом. Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, она принялась варить суп — жирный куриный бульон с кусочками мяса, а не просто с вареными овощами и косточками. Он кипел на медленном огне, настаиваясь, чтобы Лев поел хоть немного, когда к нему вновь вернется аппетит. Она помешала суп и налила себе тарелку. Не успела она сесть за стол, как раздался стук в дверь. Было уже поздно, и она не ждала гостей. Раиса взяла нож, тот же самый, и спрятала его за спину, а потом подошла к закрытой двери.
— Кто там?
— Это майор Кузьмин.
Дрожащими руками она открыла дверь.
На пороге стоял майор Кузьмин в сопровождении охраны — двух молодых, но явно бывалых и опасных солдат.
— Со мной разговаривал доктор Зарубин.
Раиса торопливо залепетала:
— Пожалуйста, взгляните на Льва сами…
На лице Кузьмина отразилось удивление.
— В этом нет необходимости. Я не хочу беспокоить его. В медицинских вопросах я полностью доверяю доктору. Кроме того — только не сочтите меня трусом, — мне бы не хотелось заразиться от него простудой.
Она никак не могла понять, что происходит. Доктор сказал правду. Она прикусила губу, стараясь ничем не выдать своего облегчения. Майор продолжал: