Нестеров мог быть доволен. Волей случая он нашел еще одну темную личность: подозреваемого, которого мог назвать убийцей, не вступая в противоречие с теорией социального мироустройства. Убийство считалось отклонением от нормы. Вот и эти люди стали отклонением от нормы. Точное попадание в «десятку». Генерал заявил, что вольская милиция начала беспрецедентную в своей истории охоту на убийцу. Эти неосторожные слова запросто могли стоить ему карьеры, не будь они направлены на изгоев общества. В Управлении не хватало места, и кабинеты сотрудников превращали в камеры временного содержания и камеры для допросов. Но даже при этом подозреваемых приходилось помещать в камеру по несколько человек, а охранники получали приказ ни на минуту не спускать с них глаз. Подобное беспокойство объяснялось возможностью одновременного и спонтанного проявления сексуальных отклонений. Никто из милиционеров не понимал, с кем они имеют дело. Но все были уверены в том, что если подобные сексуальные игрища случатся в самом здании Управления, то самые основы существующей системы окажутся под вопросом. Это станет оскорблением принципов правосудия. Помимо пребывания в состоянии повышенной боевой готовности, каждому сотруднику приходилось дежурить по двенадцать часов, в то время как подозреваемых допрашивали непрерывно и круглосуточно. Лев был вынужден снова и снова задавать одни и те же вопросы, выискивая в ответах малейшие расхождения. Он выполнял поставленную перед ним задачу, как тупой и бездумный автомат, еще до начала массовых арестов убежденный в том, что эти люди невиновны.
Полученный от Александра список тщательно прорабатывался. Отдавая его генералу, тот заявил, что смог составить его не потому, что имел беспорядочные половые связи с сотней или около того мужчин разных возрастов. Собственно говоря, многих людей, поименованных в списке, он никогда в глаза не видел. О них он узнал из разговоров с тем десятком своих более-менее постоянных партнеров, с кем поддерживал регулярные отношения. У каждого из этих мужчин имелись свои знакомые, что и позволило вычислить целое созвездие гомосексуалистов, в котором каждый из них занимал определенное место по отношению к другим. Лев слушал эти объяснения, и перед ним представал целый мир, замкнутое сообщество, живущее по своим законам. Александр описывал, как мужчины из списка случайно знакомились друг с другом в самых обычных ситуациях, стоя в очереди за хлебом или обедая за одним столиком в столовой. В подобной безобидной окружающей обстановке не приветствовались даже невинные внешне разговоры, и максимум, что они могли себе позволить, — это случайный взгляд, да и тот приходилось маскировать обычным любопытством. Они придерживались этих правил не по обоюдному согласию или распоряжению свыше, нет — их не надо было никому растолковывать, их диктовал инстинкт самосохранения.
Как только по городу прокатилась первая волна арестов, слухи о начавшейся чистке распространились в среде этих людей. На места тайных встреч, переставшие быть тайными, больше никто не приходил. Но все эти меры противодействия, предпринятые от отчаяния, оказались бесполезными. У милиции имелся список имен. Печати, ограждавшие их уединенный мирок, оказались сломаны. Нестерову не было нужды ловить каждого из них в сексуально компрометирующих обстоятельствах. Увидев свое имя в списке и осознав, что в их рядах оказался предатель, большинство мужчин сдавались. Подобно субмаринам, которые слишком долго оставались невидимыми под водой, они вдруг убедились в том, что все их тайны известны внешнему миру. Помимо воли всплывая на поверхность, они сталкивались с необходимостью жестокого выбора, небольшого, но все-таки выбора: они могли подвергнуться публичному осуждению, соответствующему наказанию, заключению и т. д. Или же они должны были выбрать из своей среды того, на ком лежала ответственность за жестокое убийство мальчика.
Насколько мог понять Лев, Нестеров считал всех этих людей пораженными неким заболеванием. И если одни страдали от легкого недомогания, томимые чувствами к другим мужчинам, подобно тому, как нормальный человек может мучиться постоянными головными болями, то другие были опасно больны, и симптомы этой болезни проявлялись в тяге к молоденьким мальчикам. Это был гомосексуализм в самом крайнем своем проявлении. И один из этих мужчин был убийцей.