— Я буду двигаться медленно, — хрипло сказал он мне. — Ты это заслужила.
Ладони двух огромных рук поползли вверх по моему телу, сминая мои груди, пока он медленно двигался подо мной; они проскользнули дальше, добравшись до шеи — на одно пугающее мгновение они показались опасными на моем горле, эти огромные, сильные и невероятно мощные руки. Но затем они двинулись еще дальше, скользя по подбородку, а потом вверх, по моим щекам.
Боже мой. Эти глаза.
Коул держал мое лицо в своих руках: его хватка была крепкой, как у медведя, но в то же время каким-то образом более нежной, чем у самого трепетного любовника. Когда он притянул меня к своей массивной груди, я подалась к нему с возбужденным вздохом. Все еще соединенные самым интимным образом, мои губы жадно впились в его.
Поцелуй был невероятным — обжигающе горячим и совершенно диким, но при этом с тем уютом и близостью, которые приходят только тогда, когда ты знаешь — и любишь — кого-то очень долго. Это совсем не было похоже на поцелуй с новым любовником; нет, это ощущалось как… как…
Как поцелуй родственной души.
Мы разорвали поцелуй, и я откинулась назад в сидячее положение, все еще ерзая и извиваясь на нем, пока он оставался глубоко во мне. Я сосредоточилась на том, чтобы сделать ему приятно: расставив руки на его рельефном животе, я ввинтилась вниз и медленно начала вращать бедрами по кругу, фактически трахая его в трех измерениях.
— Блядь…
Он прорычал это слово, и его руки сжались сильнее: они снова оказались на моих бедрах, или, точнее, на самом их верху. Они выглядели там такими огромными. Такими идеальными. Такими…
Обожемой…
Сжав меня двумя большими руками, Коул кончил внутрь, изливаясь глубоко в мою пульсирующую матку. Я с улыбкой смотрела на него сверху вниз, пока он наполнял меня, получая удовольствие от его наслаждения и упиваясь порочной мыслью о том, что он добавляет свое горячее семя к семени своих братьев по оружию.
Все трое. Все внутри тебя…
От одной лишь мысли об этом по моему телу пробежала горячая дрожь возбуждения.
Внезапно меня перевернули на спину, разведя мои бедра так широко, что стало почти больно. Коул все еще находился между ними, все еще был погребен во мне: я чувствовала более слабые толчки и пульсации, пока он наслаждался ими до самого конца, вычерпывая все удовольствие, которое только мог.
Лицом к лицу, грудью к груди, его кристально-синие глаза искали мои.
— Я знаю, что эти ублюдки, которые преследуют тебя, опасны, и я знаю, что это может казаться пугающим, — хрипло прошептал он.
Я удивленно заморгала, глядя на него снизу вверх. Я этого не ожидала.
— Но я никогда никому не позволю причинить тебе боль. Никогда, — он вздохнул, убирая мои волосы назад, чтобы нежно поцеловать меня в лоб. — И я всегда буду оберегать тебя.
Мое сердце растаяло. Его слова были такими глубокими, такими искренними, такими тяжелыми от всей значимости его обещания.
— Я знаю, — прошептала я.
Мы оставались так довольно долго, глядя друг другу в глаза, выковывая эту серьезную, но в то же время сладкую связь. Затем, внезапно, Эван и Джошуа снова оказались в комнате. Я даже не заметила, как они выходили, но теперь они стояли, держа в руках несколько бутылок с холодной водой.
— Ну что… ты прикончила его?
Мы рефлекторно отстранились друг от друга. Я почувствовала себя довольно странно, словно по уши влюбленный подросток, которого застукали за интимным моментом.
— Ага, — сказала я, добавив усталый смешок. — Думаю, мы все здесь прикончены.
Я свела бедра вместе и потянулась, наслаждаясь приятной болезненностью, которой не испытывала уже очень давно. Но Эван лишь сделал огромный глоток воды и покачал головой.
— Мммм, даже не близко.
Они с Джошуа рассмеялись, глядя на меня, и стянули боксеры, которые, очевидно, надели для набега на кухню. Две великолепные эрекции вырвались на свободу, покачиваясь прямо передо мной; я поверить не могла, что они уже снова возбудились.
Эван потянулся вниз и снова завладел мной, разворачивая мое тело к себе.
— Для тебя это только начало.
Двадцать два
КУИНН
История Меган о «следующем утре» застряла у меня в голове и казалась отличным способом растопить лед, чтобы сохранить непринужденную обстановку — или, по крайней мере, настолько непринужденную, насколько это возможно после того, как ты всю ночь трахалась с двумя парнями.
Или, в моем случае, с тремя.
Когда прошлой ночью я решила отдаться им, я действительно планировала довести дело до конца: разбудить парней утренним минетом казалось отличным способом начать их день, и я даже предвкушала это.