Я осеклась и выпрямилась.
— О, черт! — ахнула я. — Оформление разрешения занимает минимум месяц! И это только после инспекции, так что…
— Думаешь, мы об этом не подумали? — небрежно бросил Эван.
Я повернулась, снова лишившись дара речи, а его улыбка стала еще более самодовольной.
— Серьезно?
— Мы знаем парня, который знает нужного парня, — просто ответил Эван. — Так всегда.
Мне хотелось спросить его, как такое вообще возможно: как трое мужчин, запертых в уединенной крепости, могли иметь такое влияние на столь многие вещи.
— Поверь мне, — сказал он, уловив ход моих мыслей. — Мы все устроим.
Эван протянул руку, и я взяла ее. Приятное тепло разлилось по телу, когда наши ладони соприкоснулись, а пальцы сплелись так естественно, словно мы делали это тысячу раз.
— Я так вам признательна, — сказала я. — Больше, чем вы можете себе представить.
Он мягко сжал мою руку; его покрытое татуировками предплечье напряглось под какой-то сексуальной надписью на латыни.
— Ничто не сравнится с той жертвой, которую ты приносишь ради нас, — он торжественно покачал головой. — Ничто.
Ворота широко распахнулись перед нами, и мы наконец подъехали к дому, который по какой-то причине выглядел темнее обычного. Когда мы выезжали из Бостона, накрапывал легкий дождик, но теперь то, что начиналось как летняя морось, превратилось в настоящий ливень.
— Беги, — подмигнул Эван, выскочив из машины еще до того, как я успела отстегнуть ремень.
Двадцать четыре
КУИНН
Я рассмеялась в пустом пикапе, мысленно проклиная Эвана, и распахнула дверь, а затем, под проливным дождем, пустилась бегом к дому.
Черт, черт, черт, черт!
Расстояние было небольшим, так как Эван припарковался довольно близко к входной двери, но даже при этом, к тому моменту, как я добежала, я промокла до нитки.
— Вот вам и рыцарство! — громко крикнула я, входя внутрь.
Оказавшись в доме, я обнаружила, что нахожусь почти в полной темноте; Эвана нигде не было видно, и когда тяжелая дверь со щелчком закрылась за моей спиной, мое паучье чутье взвыло.
Какого…
И тут я увидела свечи, и волна облегчения захлестнула меня, сменившись нарастающим возбуждением.
— Ох…
Дорожка из крошечных, мерцающих огоньков вела через фойе прямо вверх по лестнице. Толстые, тяжелые восковые свечи чередовались — темно-бордовые сменялись успокаивающими кремовыми; учитывая, что весь остальной дом был погружен во тьму, они давали ровно столько света, чтобы я не свернула себе шею.
И я начала подниматься.
Шаг за шагом я подавляла подступающий к горлу ком в животе. Я даже не знала, почему нервничаю: возможно, дело было в темноте, или в тишине, или в полном отсутствии кого-либо поблизости. Я чувствовала себя изолированной и одинокой; моим единственным спутником был монотонный стук дождя где-то высоко на крыше.
— Эй?
Я добралась до площадки второго этажа, но ответа не последовало. Свечи, разумеется, вели прямиком в мою спальню.
Весь день я пыталась придумать, как растопить лед — как бы так обсудить события прошлой ночи, и каждый раз терпела неудачу: не желая создавать неловкость, я тянула слишком долго, и теперь все было… ну… неловко.
Возможно.
Я продолжала идти, переставляя ноги, пока продвигалась по широкому, просторному коридору; при свете свечей дом выглядел особенно жутко. Я чувствовала себя героиней фильма ужасов — той самой, на которую всегда разочарованно кричишь за то, что она сама идет в ловушку.
— Ну, и долго ты собираешься там стоять? — требовательно спросил твердый, глубокий голос. — Или ты все-таки зайдешь, и мы сможем стянуть с тебя эту промокшую одежду?
Я дошла до дверей своей спальни: внутри было еще больше свечей, стратегически расставленных на полу и мебели. Они освещали комнату теплым, приглушенным светом, который красиво отражался на телах трех мужчин без рубашек, также оказавшихся здесь.
— С возвращением домой.
Эван, все еще мокрый от дождя, провел меня в комнату. Он уже стянул с себя футболку; его влажная кожа блестела в свете свечей, а широкая грудь мерно вздымалась от возбуждения.
Мои простыни и одеяла были на месте, а кровать заправлена — вот только как надолго, еще предстояло выяснить.
Коул и Эван шагнули вперед: Джошуа начал расстегивать мою одежду снизу, в то время как остальные взялись за края моей футболки и потянули ее вверх.