— Так… значит, вот так, да? — улыбнулась я, подняв руки над головой.
— Именно так.
— После прошлой ночи я, честно говоря, гадала, ну…
Моя футболка с мокрым шлепком упала на пол; чьи-то пальцы начали возиться с моим бюстгальтером.
— Гадала о чем?
— Было ли то, что мы сделали, разовой акцией.
Пара теплых губ коснулась моего уха сзади, послав электрические разряды по всему телу; другая пара сомкнулась на моей шее с противоположной стороны.
— Это ты открыла ящик Пандоры, — услышала я шепот Эвана; его руки обвили меня сзади, скользя по низу живота, и я в предвкушении прикусила губу, когда они опустились еще ниже. — И ты ведь знаешь, что бывает с ящиком Пандоры, верно?
Мои штаны исчезли. Я почувствовала рывок на своих стрингах, и они тоже исчезли.
— Напомнишь? — дрогнувшим голосом спросила я.
— Если он однажды открыт — все; закрыть его снова уже невозможно.
Пальцы начали блуждать. Очень много пальцев.
— Значит, вот так, да? — задумчиво произнесла я. — Джинн выпущен из бутылки? И обратно его не загнать?
Я потянулась одной рукой назад и провела пальцами по чьей-то небритой челюсти, издав стон, когда один из пальцев оказался зажат между губами.
— Обратно не загнать, — прошептал другой голос. — Ты застряла с неограниченным сексом по требованию.
В моем животе взорвалась стайка бабочек.
— И с целой горой ежедневной стирки, — усмехнулся кто-то третий.
Теперь я была абсолютно голой — что неудивительно, когда тебя одновременно раздевают трое парней. Огромное количество рук, блуждающих по моему телу, сводило с ума — казалось, будто это происходит не наяву.
— Ну что ж… — пробормотала я, втираясь задницей в твердое тело Эвана, а затем развернулась к ним лицом, обхватив руками двоих других, притягивая их ближе и целуя по очереди.
— Девушка должна делать то, что должна делать девушка…
Двадцать пять
КУИНН
Прошлой ночью меня выебали — жестко и полностью; парни брали меня вместе, насаживая с обеих сторон: они закидывали мои ноги назад и заставляли меня отсасывать им по очереди, грубо трахая меня, пока я не стала использованной, опухшей и переполненной…
Но именно это мне и было нужно; я жаждала этого долгие месяцы — месяцы, которые казались веками.
Но сегодня… нет, сегодня ночью все было иначе: парни растянули меня на кровати, прижались ко мне своими теплыми телами и по очереди страстно целовали меня, пока я не стала до неприличия мокрой.
Сегодня ночью они не просто трахали меня — они занимались со мной любовью.
И это было абсолютно потрясающе — по очереди обхватывать их ногами, раскрываться перед ними, позволяя им входить в меня медленно и глубоко, пока они целовали меня с обжигающим жаром и страстью, а я мягко пружинила на их твердых, рельефных телах.
Я сбилась со счета, сколько раз они устраивали меня на коленях у одного, который нежно ласкал мое лицо, в то время как другой двигался между моих ног. Каждый раз, когда я тянулась к их членам, они мягко отталкивали мои руки; всякий раз, когда я пыталась взять кого-то из них в рот, они прижимались к моим губам, целуя так медленно и чувственно, что я просто растворялась в простых удовольствиях нашего долгого, неторопливого секса.
Первым в этот раз был Эван, который основательно меня разработал: он сводил меня с ума своим длинным, толстым стволом, пока я не взорвалась на нем серией стонов и всхлипов. Коул сменил его еще до того, как я успела прийти в себя: я чувствовала, что ему хочется ускориться и снова взять меня жестко, но каким-то образом он сохранял контроль, методично вдалбливаясь в меня в глубоком, ровном ритме, заставляя меня царапать ему спину и выстанывать его имя.
Возможно, они знали, что я еще не восстановилась, подумала я. Возможно, после событий прошлой ночи они просто берегли меня, наслаждаясь тем, как невероятно туго мой опухший вход сжимает их.
А еще были эти поцелуи — такие проникновенные и безупречные. В отражении пламени свечей в их обезумевших от похоти глазах читалось не только сексуальное возбуждение: там было и обещание чего-то большего. Чего-то глубокого, значимого — чувств, которые связывали нас на совершенно иных уровнях, нежели просто физическом, потому что к тому моменту, когда каждый из них взял меня, я чувствовала духовную связь со всеми тремя.
Джошуа вошел в меня последним, погружаясь с медленным, прекрасным благоговением; я поглаживала его твердые руки по обе стороны от себя, пока его губы нежно касались моих, а ресницы трепетали о мои.
Мммммм…