— Куинн!
Голос Эвана разнесся по лесу откуда-то слева от меня, но он был слишком далеко; слишком далеко, чтобы успеть добраться сюда вовремя и…
Мужчина бросился вперед, и в долю секунды, повинуясь инстинкту самосохранения, я откинулась всем телом назад: я споткнулась, отлетела на несколько шагов, но каким-то чудом удержала равновесие — возможно, потому, что знала: если упаду, то уже не поднимусь.
По чистой случайности моя рука сомкнулась на чем-то толстом и тяжелом; я вырвала это из того, за что оно зацепилось, и в диком замахе сверху вниз обрушила на него.
ХРЯСЬ!
Что-то сломалось: возможно, запястье моего нападавшего, а может, ветка, которой я его ударила. Так или иначе, нож, кувыркаясь, отлетел за мое плечо — он блеснул серебром на периферии моего зрения, а затем с металлическим лязгом срикошетил от одного из деревьев.
К этому времени мужчина уже навалился на меня, толкая назад; он бросил весь вес своего тела на мое, и мы оба рухнули в отчаянно борющейся куче на размокшую, грязную землю.
На лесной подстилке было темно, холодно и невыносимо мерзко, даже без учета борьбы не на жизнь, а на смерть: дождевик, который я плотно запахнула на талии, распахнулся почти полностью. Мой нападавший теперь безумно размахивал обеими руками, отчаянно пытаясь дотянуться до моего горла. Я намертво вцепилась одной рукой в его ведущее запястье… а другой провела ногтями по его лицу.
— Ннннгхххх!
Я сделала это с дикой яростью, совершенно не сдерживаясь; я чувствовала, как мои ногти с влажным звуком вонзаются в податливую плоть. Меня должно было бы стошнить от того факта, что я разрываю его щеку в кровавые ленты, но я была слишком занята тем, что рычала, кричала и отбивалась от него.
Мои непроизвольные крики помогли мозгу переключиться в режим «бей или беги», а бежать к этому моменту было уже невозможно — поэтому я продолжала колотить. Я продолжала бить. Я продолжала царапать его везде, где только могла, в то время как он использовал вес своего тела, чтобы придавить меня, отбивающуюся и кричащую, к лесной земле.
Эта борьба не могла продолжаться долго: я нанесла ему урон, но ничего такого, что нельзя было бы назвать поверхностным. Все, что я сделала с этим мужчиной, причинило ему лишь боль, разозлив его еще больше…
Его колено с силой ввинтилось в мое плечо. Я вскрикнула от боли, отчаянно дергаясь в попытках вырваться, но он был слишком тяжелым, слишком массивным и сильным.
Вот и все.
Страх сковал меня, когда второе колено с размаху опустилось на меня, на этот раз еще ближе к горлу. Дождь теперь лил мне прямо в глаза, ослепляя и лишая возможности увидеть сжатый от жажды мести кулак, который врезался мне в лицо долю секунды спустя.
БЛЯДЬ!
Еще один удар, затем еще один. Я отвернулась и получила четвертый удар в висок: это было похоже на раскат грома в мозгу, в ухе зазвенело, а затем оно сразу же вспыхнуло огнем.
Ублюдо—
Я моргнула, смахивая дождь, кровь и все остальное, что капало мне в глаза. Следующий удар наверняка отправит меня в нокаут; он может даже убить меня. Я смотрела на этот сжатый кулак с побелевшими костяшками, пока мудак, пригвоздивший меня к земле, замер в ожидании, чтобы обрушить его на меня…
А затем все внезапно изменилось.
Словно тяжесть всего мира сошла с моего покрытого грязью, промокшего под дождем тела, когда мой нападавший внезапно и необъяснимо исчез; хотя «исчез» — не совсем точное слово, потому что, когда я с кашлем села, выплевывая воду и кровь…
Передо мной стоял Коул, без рубашки и совершенно великолепный: его руки были воздеты к небу, высоко над головой удерживая извивающееся и дергающееся тело моего нападавшего.
Охре…
Ярость на его лице была поистине пугающей: взмахнув руками, он отправил мужчину в полет — головой вперед, прямо в толстый ствол векового дуба.
ХРУСТЬ.
Этот звук не оставил абсолютно никакого простора для воображения — не было никаких сомнений в том, что именно сейчас произошло, и никакой необходимости подбегать, чтобы проверить, если…
— Куинн! Ты в порядке?
Я закашлялась, выплюнула немного воды, а затем закашлялась снова: я вся была в крови, но, похоже, это была не моя кровь; однако вся левая половина моего лица пульсировала, как бас-барабан.
— Д-думаю, да.
Огромные руки Коула внезапно оказались повсюду: он быстро ощупал меня с головы до ног, проверяя на наличие ран и переломов; его руки двигались с привычной легкостью и при этом совершенно независимо друг от друга, словно он делал это тысячу раз в десятках других мест.