— Мы дома.
Пятьдесят один
КУИНН
Множество событий произошло после нашего возвращения в Бостон, и все они, казалось, случились одновременно. Но первым делом парни организовали мне полное медицинское обследование. И, к счастью, не считая царапин и синяков, оказалось, что и я, и малыш внутри меня более чем в порядке.
После этого мы отдыхали — казалось, прошла целая вечность. Мальчики задернули шторы, заперли двери и обнимали меня со всех сторон. Темнота и тишина расслабляли, но именно уют их теплых тел, плотно прижатых к моему, позволил мне наконец-то отключить мозг. Я провалилась в самый блаженный сон без сновидений за всю свою жизнь и проснулась голодной, как волк, и полностью отдохнувшей почти сутки спустя.
Несмотря на их протесты, я сразу же вернулась к работе. А они занялись завершением своих дел, включая тушение последних мелких пожаров, оставшихся после устранения Ферреры и его людей.
Снайперская группа, которую они собрали, состояла всего из нескольких человек, но это были лучшие из лучших. Парни использовали все свои связи, взыскали каждый должок. Когда-то они спасли жизни большинству из этих людей на поле боя, и многие из них просто отдавали свой долг.
А еще был Рипли, который, по сути, был одним из них. Он, конечно, был счастлив наконец-то обрести свободу. Эпоха Ферреры подошла к концу, а куски его рухнувшей империи будут поделены между другими картелями и полевыми командирами, которые, как стервятники, ждали ее падения. Но ни у кого из них не будет интересов за пределами их собственной расширяющейся территории, и тем более нужды мстить.
А это означало, что мы, наконец, стали свободны.
Хотя, честно говоря, я не была уверена, что именно означает эта свобода. Теперь я могла вернуться в свою квартиру, если бы захотела. А парни могли вернуться к своей жизни. У них больше не было причин меня защищать, да и не от кого было. Я снова стала для них просто суррогатной матерью. Матерью их будущего ребенка.
От одних лишь этих мыслей в сердце образовывалась пустота.
На третий день я лежала в своей комнате на кровати, уставившись в потолок. Я не могла перестать думать о том незаконченном разговоре с Коулом. Я излила ему душу на том холме. И все осталось таким… таким…
Таким, блядь, незаконченным.
— Куинн?
Глубокий голос Эвана вывел меня из транса. Он стоял в дверях, упершись своими большими руками в верхнюю часть дверного косяка.
— Спускайся. Ты нам нужна.
Он улыбнулся и протянул руку, и я ее приняла. Я последовала за ним вниз по лестнице в гостиную, где Эван и Коул уже сидели друг напротив друга.
Обычно парни находились здесь в различных стадиях расслабленности, но только не сейчас. В том, как они сидели с прямыми спинами, глядя прямо на меня, не было ничего непринужденного. Я оцепенело села, не зная, чего ожидать. И тут я заметила синюю папку на журнальном столике.
— Что это?
Парни переглянулись. Впервые за все то время, что я их знала, они выглядели по-настоящему нервными.
— Здесь основная часть документов о передаче нам твоих родительских прав, — сказал Джошуа.
— О.
Я сглотнула, ничего не понимая. Это всё было улажено уже очень давно. Юристы, куда более умные, чем мы, позаботились об этом.
— Я забыла что-то подписать? — нервно спросила я. — Вам нужно, чтобы я…
— Мы хотим, чтобы ты их порвала.
Теперь я была в полном замешательстве. Я понятия не имела, о чем они говорят.
— Порвала?
— Да, — повторил Коул. — Это, конечно, символический жест. Здесь только копии оригиналов. Но это покажет твои намерения. Твою приверженность.
— Мою приверженность? — я склонила голову набок.
Он торжественно кивнул. — Твою приверженность нам.
Его словам потребовалось время, чтобы дойти до меня. Когда это произошло, я почувствовала оцепенение. Головокружение. Меня просто переполняли эмоции.
— Вы… вы хотите, чтобы я связала свою жизнь с вами?
— Со всеми нами, да, — сказал Эван.
Мои глаза широко распахнулись. Внезапно я почувствовала такое волнение, что не передать словами.
— Это ведь то, чего ты хотела, как ты сама говорила, — сказал Коул. — Разве нет?
— Да! — выдохнула я. — Это все, о чем я мечтала!
— Что ж, мы поговорили об этом, и мы тоже этого хотим.
Они сидели на краях своих кресел, ловя каждое мое слово. Мое сердце таяло от мысли, что они действительно из-за этого нервничают. Даже больше, чем я.
— Мы любим тебя, Куинн, — сказал Джошуа. — Теперь ты часть нас. Черт, может, ты всегда ею была. Но то, что между нами, то, что мы делаем вместе… мы не готовы это отпустить. А ребенок, который растет внутри тебя, принадлежит нам всем. Ему нужна мать так же сильно, как и три отца. Теперь мы это понимаем.