– Тогда зачем же вы спустя столько лет решились на поиски матери? – его взгляд полыхает отнюдь не только интересом, а ещё и какой-то злобой. – Вам же не так важны какие-то там формальности, или деньги, которые вы вымогаете и есть ваш стимул?
=4.3=
Карина
Каюмова не так-то просто понять. Он словно загадка для меня, которую разгадать при всём желании не получится. Он держится со мной холодно. По непроницаемому лицу совершено невозможно прочитать и тени эмоций.
Лишь его голос звучит с пренебрежением. А заданные вопросы, как удары хлыстом причиняют мне боль.
– Долгое время меня мучили некоторые вопросы. Но я посчитала, что начать поиски биологической матери при ещё живых людях, посвятивших всю свою жизнь исключительно мне… – голос предательски дрожит, выдавая мою степень взволнованности. – Было бы жестоко.
– Так значит у вас есть сердце? – его бровь, как-то уж слишком насмешливо ползёт вверх. – Но ваша чуткость избирательна?!
Мне не по себе оттого, как Каюмов умело всё выкручивает против меня. Внимательно слушает, что я говорю, чтобы тут же перевернуть смысл, вложенный мной в слова.
– Мне не нравится, как вы перевираете мои слова. Как пытаетесь меня обвинить…
Я импульсивно вскакиваю со стула, даже недоговорив.
Плевать я хотела на план Артёма и его премудрые наставления. То ли из меня выходит плохая кроткая овечка, то ли Каюмов, тот ещё волчара, умеющий словесно запугивать. Давить на эмоции.
Едва я пытаюсь дёрнуться от стола в сторону. Меня останавливает крепкая ладонь. Пальцы смыкаются на моём запястье. Требовательно, но не причиняя боли, удерживают меня на месте.
Кожа пылает под натиском мужских пальцев, словно на руку набросили раскалённые браслеты.
Переполненная желанием закончить всё прямо сейчас и сбежать, предпринимаю ещё одну попытку, но мужчина оказывается упрямее меня.
– Сядьте! – буквально приказывает он. – Мы не закончили.
Выдержав просто убийственный взгляд Каюмова и внешне не дрогнув от его приказного тона, я опускаюсь обратно на стул. Крутанув рукой, освобождаюсь из телесного плена, пряча ладони под столом.
Кладу их на колени. Впиваюсь ногтями, причиняя себе боль, которая быстро отрезвляет.
Подошедший официант заставляет нас обоих замолчать. Он учтиво ставит передо мной заказанный салат, а высокий бокал с минеральной водой располагает ближе к Каюмову. Напоминает о пасте, время ожидая которой составит не больше десяти минут с момента этой подачи.
– Вы рассказали очень трогательную историю, – продолжает, едва официант отходит от нашего столика. – Я восхищен силой вашей любви к приёмным родителям ровно настолько же, насколько разочарован вашей мстительностью.
От возмущения я молча хватаю воздух ртом и уже дрожу всем телом.
Сейчас я чувствую себя обвиняемым в зале суда, которому зачитывают приговор.
Какое право он имеет разговаривать со мной в таком тоне? Обвинять меня в том, что к приёмным родителям у меня больше любви, чем к женщине бросившей меня?
– Позвольте мне объяснить то, как я вижу всю ситуацию, – опережает меня и начинает говорить прежде, чем ко мне возвращаться дар речи. – Вероятнее всего, вы начали свои поиски, действительно, с целью расставить все точки над i. Узнать правду, которая долгое время скрывалась от вас родителями из лучших побуждений, – Каюмов замолкает, делает жадный глоток воды. – И вам несказанно везёт. Вы находите Диану и узнаете о её свадьбе. Для вас это возможность поквитаться с ней за всё и прилично заработать на этом секрете, – снова делает глоток, смачивая горло, которое, видимо, пересыхает и делает его голос хриплым. – Я даже допускаю факт вашего с Дианой родства, но тогда не понимаю ваших стремлений сделать ей максимально больно. Ненавидеть ведь проще, чем давать второй шанс. Так вы считаете?
Меня оглушает его монолог, пропитанный осуждением и явным неверием в то, что его невеста может являться мне матерью.
Я ничего не успею возразить, нас прерывает телефонный звонок. Мужчина неспешно лезет в карман пиджака, доставая телефон. Хмурит брови, вчитываясь в имя звонившего абонента.
– Прошу прощения. Очень важный разговор. Я буду там, – небрежно кивает в сторону выхода. – Не пытайтесь сбежать!
Я не моргая, смотрю в широкую спину, удаляющуюся с каждым шагом всё дальше от меня. Нащупываю ремешок маленькой сумочки и открыв её, ныряю пальцами внутрь. Таблетница спрятана во внутреннем кармашке и я дико нервничая, достаю её лишь со второй попытки.